— Ты мне предлагаешь обокрасть собор?! – Тито аж задохнулся от возмущения. — Да меня тут же на весь город освищут, как только узнают об этом! Это же позор – воровать у священников! Да что там, я сам почти священник, мне всего пять лет надо проучиться! С таким клеймом даже полы мыть не возьмут!
— Ну так не попадайся, - очаровательно, как ему показалось, улыбнулся Наво. — Да и я тебе помогу. Ты же найдёшь мне форму служки? Тогда я всю вину возьму на себя!
— Сомнительно, - всё ещё противился тот. — Господин блюститель… Чёрт, имя его из головы вылетело! Он же тебя в два счёта раскусит! Хотя… Если представить ему тебя как новичка… Нет-нет-нет, он не купится! Все служки рано или поздно проходят через него, а твою рожу он бы точно запомнил! И да, - чуть не выкрикнул он, увидев, что Наво открыл рот, - мне есть что терять!
— Пожалуйста! – в дело вступила Мари, состроив умильную мордочку. — Ты же поможешь нам? Я с тобой пройдусь. Скажу, что случайно забрела через открытые ворота! А Наво в это время проберётся и возьмёт несколько тряпок. Ничего сложного!
Тито что-то промычал в ответ, не имея сил оторваться от прекрасных глаз. Голова требовала от него взять волю в кулак и отказать, даже рискуя потерять расположение такой девушки, но сердце в этот миг стучало так громко, что умные мысли совершенно терялись и разбегались кто куда. Неужели им и правда так легко манипулировать?
— Ты сам хотел умную женщину, - вдруг коварно улыбнулся Велгантэ, и Тито понял, что бог всё же его наказал.
***
Чуть позже…
Сказать, что Тито мандражировал, - ничего не сказать. И даже обхватившая его руку Мари совсем не помогала, а даже наоборот, лишь ещё больше смущала его своим присутствием. Как можно думать о деле, когда она рядом? Но самым большим головняком был Наво. Пиратов оставили там, внизу, а вот вор решил, что сад им лучше пройти вместе. Идёт и пыхтит позади, чему-то счастливо улыбаясь.
Чему улыбался вор? Ну уж точно не паре медяков, что вылетели из кармана Тито во время драки. У друзей воровать некрасиво, но то воровать. Что упало, то пропало, как говорится. А раз монеты на земле, то они ныне ничейные. Но это так – приятные моменты жизни, не более. Радовался он тому, что умудрился спихнуть Мари на чужую шею. О-хо-хо, как же он был счастлив, хоть сразу и не понял своего счастья. Друг явно влюбился в сопровождающую его девушку, а она не стала отказываться сразу. И пусть это было, скорее, из вредности, но ведь явно ей приятно такое внимание!
Стерпится-слюбится. Наво чувствовал себя сводницей, но против ничего не имел. Женщина с шеи – вору легче. Или как там правильно?
— Где плащи-то висят? – поинтересовался он у трясущегося друга, путающегося в ногах. Ещё и Мари одну руку оттягивает. Чудак, не ведает на что подписался!
— А? – нервно оглянулся на него друг с пустыми глазами. Не такими, как у тех прокажённых. Сами-то глаза были, но ни одной умной мысли промеж них не наблюдалось. Сочувствовать ему вор не собирался. — Плащи? Так это, стало быть…
— Быстрее рожай, - посоветовал Наво. — Уже к собору почти подошли.
— Да?! – совсем запаниковал Тито, но получил сразу два тычка под рёбра. Один со стороны друга, другой со стороны Мари. Девушка тоже была кровно заинтересована в успехе. — Ай… Да тише вы. Всё, всё, я спокоен. Плащи, скорее всего, можно найти в ризнице или в кладовой. Скорее всего, в последней. В первой-то больше хранятся вещи для богослужения. Вряд ли плащи будут там, но ты всё же посмотри.
— Искать-то их где? – вор подошёл к краю живой ограды из кустов и веточек низких деревьев, выглядывая за угол. На крыльце никого не было, но это пока что. — Я не собираюсь бегать по всему собору. Лучше сразу скажи, где это.
— Попробуй поискать рядом с главным залом или у боковых входов, - посоветовал Тито, непроизвольно положив ладонь поверх пальцев Мари и погладив их. Кажется, совсем успокоился. И только поглядите, как расцвела девушка. Вот мелкая пакость, ещё и язык показывает, пока новый ухажёр не видит! — Только не попадись монахам, отвечающим за сохранность вещей. Если тебя поймают, могут на позорный столб повесить. И помочь тебе не сможет уже никто.
— Даже ты?
— Особенно я! – горячо заверил Тито. — Мне вообще рядом с преступниками ошиваться запрещено строжайше – рядом повесят за сочувствие грешникам.
— Какие мы нежные, - скривился вор. — А ещё друг называется. Ладно, пошёл я. Какой-то старик сюда идёт.