— Раз уж ты спросил, тогда слушай внимательно мою историю…
***
Десятки лет назад…
Она не смогла бы описать своё мироощущение на тот момент. Как будто бы здесь и сейчас она и одна, и разделена на тысячи фрагментов. Каждый уникален, каждый со своим важным элементом, каждый тянет одеяло осознанности на себя, лишая все части шанса на объединение. Вот, приложив титаническое усилие, кажущееся самой себе максимально бессмысленным, она притянула к себе один кусочек и приладила его к своему. Стало чуточку лучше, в «голове» посветлело, и она вспомнила… кого-то.
Невинная прелесть с яркой, дерзкой улыбкой. Длинные уши, драгоценные платья, что развевались цветочными бутонами по воле ветров. Как красиво… Как изящно! Невольный восторг захватил её разум. Видение закончилось так же быстро, как и началось. Буквально… кусочек. Невесомый, которого хватило лишь попробовать. И она распробовала. Ещё! Ей нужно ещё! Конец воспоминания ударил по сознанию неприятным чувством пустоты, которую хотелось непременно заполнить. Нет, пустота в ней существовала и раньше, но теперь там кое-что появилось, из-за чего оставшийся объём жёг «руки» огнём. Ближайшей аналогией был голод. Вот раньше её «желудок» был девственно пуст, и она привыкла к этому. А сейчас она попробовала кусочек, и голод вспыхнул новым ощущением, вспомнив вкус еды.
Она схватила мысленными щупами следующий и жадно притянула его к себе, пожирая и урча от удовольствия, а потом замирая в короткой вспышке воспоминания. Увиденная ею красавица возмущённо топает ножкой в ажурном сапожке ценой в месячное довольствие тысячника городской стражи. Перед ней – высокий светловолосый мужчина в белой форме. И тоже с острыми ушами. Похож… Или она похожа на него. Он указует рукой на смутно различимую дверь. Вновь заканчивается…
Нет-нет-нет! Ещё! Ещё, сейчас же! Где? Дайте ещё один!
Она торопливо хватает кусочек за кусочком, не разбирая и не брезгуя даже маленькими. Но её взгляд всё равно хищно шарит по сторонам в поисках особо жирных, в воспоминаниях которых она могла бы купаться долго. Ведь большие помимо образов содержали ещё и убойную дозу чувств той самой красавицы из видений. Их она смаковала, словно свои собственные, не чувствуя отторжения. Это было восхитительно – чувствовать себя живой после невнятного состояния овоща, когда на каждую мысль приходится прикладывать усилие и тонну времени. Ощущение невесомых платьев, богатой жизни, исполнения лёгких, практически детских капризов. Ощущение крепкого плеча… отца за спиной. Отец не даст никому обидеть своё дитя – так почему бы и не обнаглеть слегка, если окружающие воспринимают это как милое чудачество?
Ещё.
Она не вела счёт времени, пребывая в блаженной неге от переваривания чужих воспоминаний, эмоций и… Чужих ли? Чем больше поглощала, тем ближе становилось осознание себя. На это ушло… Годы? Десятилетия? Она уже видела мир вокруг себя не в размытых тонах. Укрытое мелким песком дно, щедро разбавленное пористыми или гладкими камнями. Странное ощущение от каменеющих колониальных организмов, похожих на растения. Мельтешение рыб и подводных млекопитающих вокруг и внутри её… остова. Да, остова. Тела у неё не было. Бывшего тела, точнее. Нынешнее же её тело – это корабль. Честно говоря, в названиях кораблей она плавала, как бы смешно это сейчас ни звучало. Знала про фрегат, про корвет, про линкор. Но вот отличить корвет от фрегата, пожалуй, не смогла бы. А уж как именовать это чудо магической мысли… А под конец, когда поглощать уже было нечего, она смутно вспомнила, как она им стала.
Это случилось… Впрочем, уже не так важно, когда это случилось. Просто очень давно. Но если кратко, то она была дочерью адмирала, подготавливающего новейший флагман для своего флота к спуску на воду. И да, она была весьма избалованной особой, бесконечно влюблённой в море. Естественно, она пожелала прокатиться на новой игрушке отца. А отец, естественно, запретил ей, не желая подпускать дочь к потенциально опасному артефакту. Да только кто бы слушал старческое брюзжание, когда море манило и звало? Тогда она пробралась на склад и села в предварительно опорожнённую бочку, одну из тех, какие должны были переместить на корабль. Матрос, не подозревая о странном грузе, перенёс её на борт. Он торопился, и его можно понять. Десятки бочек, суета, аврал. Грозный капитан орёт раненым драконом, требуя грузить всё уже вчера. Дальнейший её путь из трюма к мостику описывать нет нужды. Важно лишь, что она оказалась у руля в тот момент, когда капитан Дорифант докладывал её отцу о готовности судна к отплытию и стрельбам. Стрельбы – это хорошо! И почему бы не порулить ей?! Она уже девочка взрослая, а папа слишком сильно заботится о том, чтобы с её головы не упало даже волоса. Только вот порой он слишком перебарщивает со своей заботой, когда ей хочется дикого ветра в тех самых волосах, чтобы они стояли дыбом!