— Нас туда вообще пустят? – скепсис в голосе Наво даже не пытался скрываться, он со всех сторон демонстрировал себя, чтобы даже глухой понял его сомнение. — Это же городская стена, там патрули ходят.
— Ночью бы не пустили, - кивнул служка. — В такое время только контрабандисты ходят, да всякие разбойники перелезть пытаются. Безуспешно, кстати. А вот днём – нормально. Нас же со всех сторон видно. Если что-то пронести попытаемся, тут же схватят. Но мы же не собираемся, верно?
— Как видишь, я пуст. Это, кстати, твоя вина.
— Ну прости уж, что не дал тебе начать воровать прямо на рынке! Всего несколько дней прошло с того момента, как мы снова встретились. Я не переживу, если тебя забьют палками за воровство.
— Ой, кому ты заливаешь воду в уши? – скривился Наво, поворачивая в сторону городской стены, где виднелась массивная лестница, прикрываемая постом стражи. — Не переживёт он. Я прям так и вижу, как ты не переживаешь в объятиях Мари. Ещё и расплачешься от счастья поди, что уж теперь-то точно конкурентов нет.
— Ты мне теперь всю жизнь это припоминать будешь? – отведя глаза, забурчал Тито. — Я же извинился.
— Пока не устану, - вор покивал, а затем уже было как-то не до разговоров. На удивление, бунтующий город не выглядел особо… встревоженным. Люди до сих пор торговали, общались друг с другом. Как будто ничего и не произошло. Тем не менее, попадались иногда сожжённые дома, особняки аристократов. Попадались и импровизированные виселицы, на которых раскачивались раздетые трупы. Вот так вот встанешь и посмотришь. Через несколько дней почти невозможно уже разобрать, кто именно здесь был повешен, аристократ или мужик простой, из мастерской или лавки.
Отдельным музыкальным инструментом были сборища людей. Наво даже уловил определённые закономерности в их внешнем виде. Чем больше отдельный аристократ насолил жителям этого города, тем больше перед воротами толпа и тем агрессивнее она себя ведёт. Так, например, некий, как его там, маркиз заработал состояние тем, что организовал платные больницы, где больных людей просто сваливали, фигурально выражаясь, в кучу и закрывали, как в тюрьме. Выздороветь при таком отношении можно было лишь случайно.
От его особняка осталось лишь пепелище, а за воротами образовался воткнутый в землю редкий частокол, на котором рукастые мужики умудрились повесить всю семью. Всех.
— И город до сих пор не превратился в поле боя, - пробормотал вор, глядя на собирающие мух тела с мешками на головах.
— Наверное, сил мало, - с таким же лицом стоял и Тито. — Я и сам в шоке. Столько событий за какую-то неделю. Как будто вместе с тобой в столицу пришёл ветер перемен.
— Ага, под ручку с ним прикатились, - съязвил вор и бросил последний взгляд на трупы. — Детей-то за что…
— Чтобы не отомстили, - тихо ответил Тито. — Я думаю, бунты – дело рук одних аристократов против других. И чтобы никто не стал копать до правды, уничтожают всех. Но ты это… не ляпни где. А то и тебе голову открутят, моргнуть не успеешь.
— Пусть сами разбираются. Пошли лучше на флот поглазеем. Помнишь, в детстве мечтали стать флотоводцами? И я постоянно тебя побеждал в бою на палках? – засмеялся вдруг Наво, когда они уже покинули пределы кем-то разграбленного поместья.
— Это были палки! И мы были детьми! – воскликнул служка. — Это не может считаться за победу флотоводца над флотоводцем! У нас даже флота толком не было!
— У меня был бриг из листьев и галеон из бочки, - самодовольно фыркнул вор. — А у тебя что?
— А у меня дырявый башмак, - Тито обиженно загудел. — Ну не было у меня времени шататься по городу, чтобы найти какой-то мусор, который мы бы торжественно потопили! Мог бы и поделиться тогда, если такой богатый!
— Где ты видел, чтобы флот торговал военными кораблями?
За этими разговорами парни не заметили, как добрались до своей цели. Городские стены предстали перед ними во всей красе. Что Наво мог бы сказать о них? В сущности, ничего, ведь это вообще первые городские стены, которые он увидел вблизи и не в темноте. Сложенные из крупных каменных блоков и как бы чуть-чуть под наклоном. То есть к основанию они расширялись, но это, наверное, для устойчивости?
— Приветствую, господин, - почтительно склонился Тито перед стражником-офицером, стоящим на посту перед широкой лестницей с перилами. Надо же, как всё тут устроено. Даже ограждение сделали, чтобы не падать. Немного подумав, Наво повторил манёвр и тоже поклонился. От его поясницы не убудет, а стражнику, наверное, приятно.