— И ты решил выместить на мне своё раздражение?
— Да я же извинился уже! Два раза! Ну хочешь, третий раз извинюсь? Тебе полегчает от этого? Ты прекратишь напоминать мне об этом?
— Вряд ли, - усомнился вор. — Такие душевные раны так просто не затягиваются, ты же знаешь.
— Ой, да пошёл ты со своими ранами, - обиделся Тито. — Я ему душу изливаю, а он мне про какие-то раны. Это мне надо ныть про то, что меня ранили.
— Что ты и делаешь, - расхохотался Наво и вдруг ускорился, пробегая через открытый проход внутри башни и сразу же кидаясь к зубцам. Выглянув, он не сумел сдержать улыбки. На рейде в бухте застыл огромный военный флот, собранный из разномастных по водоизмещению и огневой мощи кораблей. Бриги, галеоны, канонерки, шлюпы. Всё, о чём только могли мечтать многочисленные пацаны на всех островах. Как говорится, у кого о чём болит. Хочется приключений – шхуна. Хочется быстроходности – бриг. Ну и, конечно же, предел мечтаний – галеон.
— Действительно, великолепен, - вымолвил Тито, пристроившись рядом и так же уставившись на военный флот. — Помню, как в детстве мечтал прокатиться хотя бы на канонерке. А вот ты, как я помню, всегда мечтал о галеоне. Ну ты всегда был жадной собакой.
— Сам ты собака, - Наво несильно толкнул друга кулаком в плечо. — А на галеоне я уже катался. Мне не понравилось, - вспомнил он обстоятельства своего попадания на тюремный остров. Его ведь привезли туда на флагмане Велардо, на галеоне. — Мало приятного, когда тебя в цепях везут куда-то в трюме. Ещё и воняет.
— Могу понять, - кивнул Тито. — О, а вон там военный лагерь! Кстати, чем они там занимаются?
— Лагерь? – Наво перевёл взгляд в указанную сторону и действительно увидел раскинувшийся в отдалении от города военный городок. Сразу он его не увидел из-за того, что стены были дополнительно усилены земляными валами, а костры днём не жгли. В такой-то солнечный день костёр может понадобиться разве что кухарке. Да и то… Из-за жары еду можно будет жарить даже на камнях. Несомненное преимущество жизни на южном архипелаге, если ты бедняк. Тебе даже сковорода не нужна, чтобы пожарить чью-нибудь тушку.
Самое любопытное, что в лагере действительно что-то происходило. Крошечные, почти неразличимые отсюда фигурки людей перемещались вокруг ворот, создавая сущую неразбериху. Наконец, там образовалось что-то вроде строя, который двинулся прямо к воде. Что-то ему это напомнило. Рассыпавшиеся по берегу солдаты вдруг начали тыкать взятыми с собой копьями в камни.
— Жуки, - резюмировал он, глядя на то, как один из камней вдруг ожил и бросился на солдата. Бедолага отбивался, а его сослуживцы пытались столкнул тяжёлую тушу со своего товарища, но она неожиданно крепко вцепилась в него. А вот и зубки… Во все стороны полетела брызнувшая из раны кровь. Точнее, он представил себе это, ибо с такого расстояния рассмотреть у него не получилось бы. Тварь вцепилась в солдата, начав жрать заживо свою жертву. — Дьявол…
— Что там? – забеспокоился Тито. Он таким зрением не обладал, а потому мог надеяться лишь на обстоятельный рассказ.
— В общем, там…
***
В то же время…
Военный лагерь…
Остекленевшие глаза солдата смотрели в небо. В них навсегда застыло выражение глубинного ужаса. Его лицо было покрыто мелкими каплями крови, на груди, еле прикрытой порванным мундиром, зияла огромная проеденная дыра. Это даже раной назвать нельзя. Не убийство и не охота. Просто какой-то кошмар наяву.
Офицер медленно присел на колено и уставился на лицо своего подчинённого. Он больше уже никогда не проснётся. Не встанет с утра пораньше, не опрокинет на себя ведро по-утреннему прохладной морской воды, не запоёт громче всех строевую и не пошутит сально про очередную любовницу. Дёрнув щекой, ещё живой протянул руку к уже мёртвому и закрыл глаза. Пусть покоится с миром. Жаль только, что совсем немного не дожил до всеобщей молитвы. Может быть, всё было бы иначе, если бы…
— Наши потери? – спросил он, казалось бы, в пустоту. Но тут вдруг за плечом «вырос» ещё один подчинённый. Тот тоже посмотрел на павшего товарища и… боли в его глазах было куда больше. Братья всё же. Все они тут братья друг другу – это неотъемлемая часть армии. Невозможно твёрдо сражаться без понимания, что справа, слева и позади стоят братья, а спереди – враги. Только так можно находиться в первом ряду. Но эти двое братьями были ещё и по отцу.