Очень просто. Достаточно вспомнить, что новобранцам достаточно долгое время не платят жалование. Просто для того, чтобы отсеять бедняков, ищущих лёгкий заработок и желающих после смыться на все четыре стороны.
— Смотри-смотри, начинается! – восторженно прошептал Тито, хлопнув его по плечу и указав в сторону холма, где располагался собор. Вроде бы, ничего особенно не изменилось, но это если не приглядываться к деталям. Например, на небе сейчас не было ни единого облачка, а Солнце застыло ровно над Эстрелла-Маром. Или другое. В обычный день солнечный свет отдаёт этакой желтизной. Сейчас же он был белым, напоминающим чистую кость, пролежавшую долгое время под лучами.
Светло, очень светло. Как в мире, так и на душе. И тепло.
Усевшись к зубцу, Тито сложил ладони и закрыл глаза, напевая известную всем молитву. Сперва эта песня родилась в главном зале собора. Затем эту песнь подхватили в городе. Кто-то замирал и закрывал глаза, полностью отдаваясь молитве, кто-то садился в удобную позу и молился уже так, а кто-то делал это, не отрываясь от своих занятий. Важно то, что молились все. Даже преступники.
Молился и Наво, напевая в такт своему другу. По городу звучал многоголосый хор голосов, сопровождаемый звоном колоколов. Завораживающее зрелище, сопровождаемое сиянием Солнца. Но что-то было не так… какой-то звук вплетался в эту песнь, как будто стараясь ей помешать. Юноша обернулся, вновь приглядевшись к происходящему на берегу.
Жуки, вылезшие на берег, корчились и метались по пляжу, хотя солдаты сразу же отошли от них прочь. Вот один из них запнулся и перевернулся панцирем вниз, судорожно болтая своими лапами в воздухе. Наво прищурился, стараясь разглядеть и не перестать петь. Чёртов жук тлел! То же самое происходило и с другими жуками. Они корчились, выли, пищали, бежали обратно в спасительный океан, на глубину, но не все из них могли это сделать. Некоторые сходили с ума на месте, другие падали уже замертво близ воды. Твари умирали в муках, сгорая в лучах проснувшегося Солнца, ответившего на молитвы.
— Это лучшее, что я видел в своей жизни, - прошептал вор, когда песнопение закончилось и свет вернулся в норму. Правда, теперь мир казался чуточку мрачным без него, но это скоро пройдёт. — Жалко, что нельзя будет повторить… Или можно?
Глава 29. Начало конца
Пусть священнодейство уже подошло к концу, и Солнце уже не светило так ярко, но кое-где в городе всё ещё слышались молитвы, сливающиеся в один звенящий голос. Кто-то мог бы сказать, что жители Солмариса фанатичны, что они не видят ничего дальше собственной веры, но разве это не прекрасно по-своему? Вера – это практически нерушимая скрепа для народа. Когда бог на небе действительно есть и когда он отвечает на твои молитвы, разве это не помогает людям держаться даже в самую трудную минуту? Ведь они знают, что есть могущественный покровитель, что приглядывает за своими детьми. С именем Его на губах люди способны на очень многое.
— Это моя первая всеобщая молитва в столице, - очнулся, наконец, Тито, поднявшись на ноги и утерев выступившие слёзы рукавом. Если так вот поднапрячь память, он же всегда растекался лужей, когда дело касалось веры. Он и дома был способен расчувствоваться, а там молитва проходила не настолько… ярко. — Ну чего ты на меня так смотришь? Да, я пустил слезу от того, что увидел настоящее чудо. Разве это наказуемо? Я уверен, что и ты тоже почувствовал небывалое воодушевление в глубине своего чёрствого сердца!
— Чего-то тебя потянуло не в то море, дружище, - протянул Наво с ехидной усмешкой. Отвернувшись, он снова прильнул к зубцам стены и выглянул на берег. Солдаты ликовали и обнимались друг с другом, кто-то даже пустился в пляс от радости. Их можно было понять, ведь прямо на их глазах молитва сотворила самое настоящее спасение – твари сбежали обратно в океан, но многие из них так и остались лежать на песке. Трупы жуков валялись в самых разнообразных позах, подняв вверх свои уродливые лапы, а воображение упорно рисовало поднимающийся от их запечённых тушек удушливый дымок, практически невидимый на таком расстоянии.
— Ничего не могу с собой поделать, - друг пожал плечами и глубоко вдохнул, успокаиваясь. Даже какую-то нелепицу руками изобразил. Заметив взгляд, он поспешил объяснить. — Это такие упражнения, они помогают успокоить сердце. Один мужик, помню, так сильно разозлился, что едва не убил своего собеседника. Но вот он сделал эти движения, и знаешь что? Он успокоился!
— Сомнительно, - скосился на него Наво. — Вряд ли какое-то махание руками способно успокоить человека и остудить его голову. И ты, и я знаем, что если буйному что-то не понравилось, то его уже ничто не успокоит. Ну, кроме кулака в глаз. А вообще, друг. Чтобы успокоиться, старики советуют что? Правильно, женщину!