Приказ исполнили в точности. Поднесли бочонки с порохом и подожгли фитили. Сброс! На глазах у всех присутствующих они разбились на спине и боках, породив страшные взрывы, обдавшие людей наверху горячим воздухом и едким дымом. Матриарху, видимо, было больно. Куски панциря обломками посыпались на землю, но уязвимую плоть обнажить не удалось. Слишком уж толстая броня. Ходячая катастрофа вновь заревела обиженно и ударила похожей на монолитную скалу лапой. Пошла глубокая трещина.
— Мы не удержим, - прошептал Никодемо и тут же закричал на своих подчинённых. — Уводите людей со стены! Всех вниз! Будем держать улицы!
***
Сейчас…
Бойня продолжалась и на улицах. Там, где прошла Матриарх, моряки уже закончились, и жуки беспрепятственно смогли проникнуть в город. Теперь путь им преграждали отряды городской стражи. Жёлтые мундиры. То есть в дело вступила сухопутная армия, созданная специально для войны на суше. И вот здесь уж жуков ждал неприятный сюрприз. В стрельбе «на бегу» пехота сильно уступала матросам. Они не умели так быстро перезаряжать орудия, как будто от этого зависела их жизнь. Это так. Вот только им и не надо было.
У грязной, никем не любимой пехоты… были свои игрушки.
— Заряжай! – сиплым голосом приказал командир расчёта, напряжённым взглядом наблюдая за приближающейся толпой жуков, огорчённо визжащих. Многие горожане сбежали вглубь города ещё после первого удара, сотрясшего весь остров.
— Готов! – сорвался на визг молодой солдат, ещё месяц назад служивший в ополчении. В его руке плясал пальник – этакий жезл каждого канонира, которым поджигают насыпанный в специальное отверстие порох.
— Пли! – командир взмахнул рукой, и пальник опустился на кучку пороха, раздуваемого ветром. Заискрило, солдаты поспешили отойти от орудия, наведённого прямо по центру улицы, заполненной тварями, как будто вылезшими из самой Бездны.
Рявкнуло, но из дула вылетело не ядро. Навстречу орде, желая оказать ей тёплый приём, армейцы выпустили целый бочонок с железными шариками. Картечь. Она собрала кровавую жатву, мгновенно выкосив первые ряды и заставив волну чудовищ замедлиться. И пока они жрали своих товарищей, отвлекшись на бесплатное угощение, жёлтые мундиры суетились, заряжая орудие вновь.
Где-то загрохотало ещё – то происходило на соседних улицах, где тоже встали заслоны с тяжёлыми пушками. На стену их не установишь. Во-первых, хрен поднимешь. Потом хрен спустишь. Во-вторых, ядра на стену тоже не потаскаешь. Пытались выбить финансирование на подъёмники, но разве ж с аристократов денег допросишься? Нет, пусть флот воюет. А какой сейчас толк от этих деревянных гробов? Вот так вот и остались пушки на земле.
— Готов!
— Пли!
***
При первых же звуках сигнального горна в доме старой женщины поднялась небывалая суета. Отец семейства едва не свалился с кровати, что была выделена им с женой. Последняя тут же заохала и развила не самую полезную деятельность. С одной стороны, она действительно старалась помочь, подавала вещи, но с другой… Зачем ему полотенце? Впрочем, жена у него была умная и сразу же поняла свою оплошность. Просто растерялась и испугалась.
— Папа, что происходит? – из своей комнаты выскочила Элена, а из дальнего угла уже поскрипывала тёща, направляясь к собранию, происходящему почему-то без неё. — Ты куда? Что за шум?
— Ничего не бойся, дочка, - офицер, которому командование торжественно вручило грамоту на отпуск, собирался вернуться в строй как можно скорее. И он бы собрался ещё быстрее, но уж больно дом этот находился далеко от того места, где напали. Конечно, что-то они слышали. Как уж тут не услышать такой грохот? Но приняли его за что-то другое, менее… катастрофическое. — Лучше спуститесь в подвал и никому не открывайте.
— Мог бы и не говорить! – проскрипела старуха, на прощание прошептав короткую молитву, какую морякам положено говорить, уходящим в далёкое плавание. Муж её был таков, пока не умер в очередном походе. — Всё, иди отсюда.
— Папа, не уходи! – разревелась вдруг Элена, кинувшись на шею отцу. — Не уходи, не пущу!
— Пойдём, дочка, - видя беспомощность мужчины, в дело вступила его жена. Мягко оторвав плачущую девушку, она бросила на мужа тоскливый взгляд и, едва сдерживая слёзы, повела дочку обратно в комнату. В подвале лучше сидеть в одежде – там же холодно. — Папа обязательно вернётся…