Наво заткнулся, подвиснув и не обратив внимание на очередные оскорбления. Уставившись в море, он молчал минут пять, перебирая в уме действительно важные в своей жизни вещи. Каллифея не торопила, честь ей и хвала, но вот сам он… А ведь в его жизни особо ничего ценного-то и не было. Воровство, мечты о побеге… Да, он даже не продумал, куда и с чем побежит! На каком острове он высадится? В какой толпе растворится? Где будет жить? Одни вопросы, и хоть бы пригоршню ответов. И о чём, в таком случае, спрашивать? На уме крутятся только лишь глупые вопросы, на которые он и сам мог бы дать ответ, пусть даже и неправильный. О, есть вопрос…
— Дар – что это? – задал он вопрос, мучивший его. В народе упорно ходили слухи, что дар получают только по наследству. С западными торговцами они проникали во все слои общества, а там уж молва разносила их по каждой хибаре да в каждое ухо. А тут представительница древней цивилизации, которая могла знать куда больше, чем торгаши.
— Кто знает? – на удивление, ёрничать альвийка не стала, задумчиво уставившись вдаль. — Мой народ верил, что Дар – это, на самом деле, Благословение ЕГО, Творца. Того, кто создал нашу Вселенную, этот мир, а также сотни и тысячи других. Того, кто вдохнул жизнь в мироздание. Верили даже, что мирозданий таких множество, как и Творцов, а оттого и жизнь столь разнообразна в своих проявлениях. Творцы соревнуются за внимание Богов, как и Боги соревнуются за внимание смертных. Что же до магии, то… было мнение, что это частичка могущества Творца. Что-то, что ещё меньше песчинки от цельной горы истинной мощи. Незримый кусочек, бесконечно маленький, но много их, и дарованы они достойным, дабы сами стали Творцами. Не через миллионы, так через миллиарды лет и бесчисленное количество перерождений.
— Если Творец такой… такой великий, то почему… - Наво попытался сформулировать другой вопрос, родившийся только что.
— Почему всё случилось вот так? Море Чудовищ, этот ваш остров с крепостью. Ты про это? Всё просто. Творец – это создатель Вселенной и миров в ней. Он создал их идеальными, а затем вдохнул жизнь. Но он не Надзиратель, а разумные – не послушные воле ЕГО куклы. Мы строим и разрушаем, меняем под себя то, что строил ОН своими руками. Знаешь, в некоторых местах мира можно даже почувствовать эхо присутствия ЕГО.
— Ты говоришь о нём с таким… почтением, - это было действительно удивительно, слышать от обычно колючей девушки слова с такой долей неподдельного уважения и поклонения.
— Глуп тот червь, что не понимает величия стоящего перед ним разумного, держащего в руках инструменты, коими строили и латали дом, в котором имел смелость поселиться червяк. И если я лично не смею даже и мечтать быть выше того же червя для Творца, то тебе, ошмёток псевдоразумной жизни, нечего и мнить себя даже пылью на ЕГО пороге.
***
К острову подошли ночью. Наво лично был свидетелем тому, как перед носом корабля, так и не получившего своё собственное имя, вдруг вспыхнула какая-то полупрозрачная стена. Больше всего она походила на искажение воздуха над костром. Тем не менее, это искажение вполне чувствительно приложило судно по носу, заставив Каллифею схватиться за свой нос и болезненно скривиться, остальные же либо попадали, либо удержались за что-то. И лишь испепеляющий взгляд альвийки удержал парня от смешка. Жить ещё хотелось…
— Пуэрто-Дорадо, - уверенно сказал Лобар, щурящий старческие глаза минут пять, пока не опознал очертания острова. Наво уже даже завидовать не стал – только вздохнул. Сколько же лет понадобится, чтобы достичь такого же опыта? И не станет ли он к тому времени стариком, похожим на пирата?
— Для всех здесь – торговый порт, где разменивают мешок драгоценной паприки на мешочек с золотыми монетами. Но всё это брехня для приезжих, не главное это, - буркнул снаряжающий шлюпку Велгантэ, которому в этот момент помогал Наво. Хотя и выглядело это так, будто тощий на фоне гиганта парень больше мешался под ногами, чем помогал, но пират не жаловался и использовал помощника в качестве «принеси-подай-иди-к-чёрту-не-мешай».
— А на деле? – спросил вор, подтаскивая вёсла, на одном из которых ещё висела дохлая морская звезда.
— А на деле… Тебя либо пырнут в пьяном угаре, - здоровяк стукнул веслом по борту, стряхивая трупик звезды в воду, - либо вырубят и продадут где-нибудь, где человеческая жизнь стоит не дороже полусотни медных монет.