Перед лицом встали удивлённые глаза того первого убийцы, а клинок покинул складки дерюги. Интересно, правда ли то, что убитые мешают крепко заснуть и что они проклинают убийцу в кошмарах? Похоже, чтобы пройти, ему придётся это проверить лично. Чёрт…
Наво, насколько мог, тихо подобрался, скрываясь за различными препятствиями. И либо убийца спокоен из-за незнания, либо просто ждёт, когда Наво подберётся поближе. Вот бы и ему такую выдержку. В бытие вором тоже есть моменты, когда требуется недюжинное терпение! Но вот он, наконец, на дистанции подскока с ударом. Можно вонзить нож прямо в слабо защищённый, как вор надеялся, бок. Только вот… он медлил. Убивать не хотелось – совесть ныла, требуя сохранить остатки морали. А он пытался оправдать это тем, что убийцы охотятся за ним. И явно работают на Дугласа или кого-то из его знакомых. Да хоть на ту же Джейн!
— «Сейчас!», - сказал сам себе вор и дёрнулся было уже из укрытия, но тут убийца встрепенулся, из-за чего Наво раскорячился в нелепой позе, пытаясь сохранить равновесие и не издать ни звука. Мгновение, и убийцы след простыл – он быстрым шагом покинул своё укрытие и… пошёл за неопрятно выглядящим юношей с какой-то смешной шапкой на голове. В груди кольнуло раздражением – его спутали вот с этим убогим? Серьёзно?! Или они просто хватают любого, у кого нет или юбки, или морщин? Дьявол с ними…
Облегчённо убрав нож обратно и проверив, чтобы он оттуда не вывалился, Наво, всеми силами изображая из себя нищего оборванца, выбрался на улицу и пошёл к порту. Но уже через десяток шагов ему вновь пришлось пристроиться к компании, собравшейся вокруг каких-то пьяниц, обсуждавших до боли знакомую Наво тему.
— А я тебе говорю, что жуки эти – кара Господня! – пьяно кричал один, пока второй с осоловелыми глазами пялился в кружку. Видимо, пустую. — Он их послал, чтобы мы больше веровали, а то щас… Ик..!
— Брехня! – заплетающимся языком парировал второй. — Я нонеча на проповеди, что на площади проводят, был! Так монах Антониас честно сказал, что жуков бояться не следует и что Господь защитит нас от этой напасти! И я ему… ик… верю как себе! – он едва пяткой себя в грудь для убедительности не ударил, а вот Наво захотелось поморщиться. А ведь он тоже не верил. Но проповеди на Солмарисе штука такая, убедительная. На Маравеле их тоже читали, а люди верили, ибо Бог не где-то там далеко, а вполне себе близко.
Послушав ещё немного, Наво, наконец, обратил внимание на въезд в портовый район. Он был отгорожен от основного города своеобразной стеной из длинных складов. Естественно, без окон. Кому нужны окна на складе? А вот с проходами всё было грустно. Там стояли арки с фонарями для освещения, и там же дежурили люди Дугласа, разворачивающие всех, кто пытался пройти в порт. Лишь изредка они пропускали телеги с товаром и работниками. Но даже тут случались осечки и кого-то с телегами разворачивали. Ещё минута наблюдения позволила понять – бумага. У тех, кого пустили, была с собой какая-то бумага, позволяющая въезжать в порт. Где б такой разжиться? Или они именные? Наверное.
— Тьфу, поганые! – тем временем, сплюнул в сторону порта один из мужиков в их компании, а остальные согласно загалдели. — Кто работать будет, если пропускают только тех, кто ходит под западниками? К отгрузке ещё ничего не готово, а мы тут стоим, прохлаждаемся. Без денег останемся, помяните моё слово!
— А что, никого больше не пускают? Совсем-совсем? – тихо, постаравшись изменить голос напряжением в горле, спросил Наво. На него оглянулись, окинули сочувствующим взглядом больную на вид кожу, покрытую плотным слоем грязи.
— Ну, старика Гильермо ещё, может быть, пропустят. С этим спорить себе дороже – вой на всю улицу поднимет и душу вытрясет. С ним не связываются, но он только через пару часов поедет – раньше не просыпается.
— Понятно, - рассеянно кивнул Наво, краем уха прислушиваясь к разговору пьяниц о чьей-то дочке, а большей частью головы пытаясь придумать план по проникновению в порт. Давай, голова, думай! Не зря же тебя похвалила красавица Каллифея! Да, язык у неё острый, а отношение к нему не лучше, чем к насекомому, но ведь красавица! И пусть она имеет полное право плюнуть в глаз любому, кто в том усомнится. Наво не сомневался. Ведь похвала красавицы что-то да значит, верно?