Голос его был, в пику Командору, высок и в то же время эмоционально сух, как песок, по которому они сюда тащились. И ощущение от его слов было таким же. Сухим, скрипучим.
— Он пойман прямо во время кражи, господин интендант, - чуть ли не зарычал сузивший глаза Командор. — Какой ещё суд Вам требуется, как не возмущение честных граждан, пострадавших от рук этого вора?! Честь гарнизона попрана!
— Обычный суд обычного судьи, не более, - интендант, вцепившийся в бумажки как мать в ребёнка, и бровью не повёл в ответ на рычание. Ну, конечно. Ему-то чего бояться? Это обычному солдату впору прудить в сапоги, а чиновник тут второй после Бога. Наво в своих мыслях пытался расставить этих двоих по ранжиру, но всё время путался в вертикалях власти. Фактически, один властвует на земле, а второй на море. И выходит так, что в данном случае главный интендант, вот и бесится Командор. У юноши даже на душе посветлело от этих мыслей. А затем сразу же посерело. Какая разница, если всё равно – петля?
— За мной. Нужно заполнить бумаги, - качнул он головой в сторону крепости и двинулся туда бодрым шагом, заложив руки за спину. К слову, они с Наво были почти одного роста. Разве что чиновник был явно старше его раза в два или поболее, что было видно по лицу, которое начали покрывать морщины.
Дальнейший путь описывать нет смысла. Он был короток, а описывать все встреченные ими двери, караулы, бочки и ящики смысла нет никакого. Достаточно просто назвать их. Вот они – все одинаковые. Только от одних несёт солониной, а от других вообще ничем. То ли пустые, то ли с водой, а может и ещё с чем. Непонятно только, почему все эти ящики и бочки раскиданы по пути? Нет, они стояли у стеночки, но всё равно. Ему казалось, что прибытие Командора заставит их навестит идеальный порядок. Интендант, видимо, заметил его взгляд.
— В крепости проводится обширный ремонт. Нет смысла убирать всё на склад только из-за прибытия столь важной фигуры, как Командор Велардо.
— Э… Значит, его зовут Велардо? – тут же уцепился за сказанное Наво. И зачем ему это знать, право слово? Но хоть что-то. Хоть какая-то трещинка в непробиваемой шкуре зверя в кителе!
— Да, хотя вам, молодой человек, знать это, в общем-то, и незачем. Советую забыть, ибо неосторожно сказанное в присутствии Командора может стоить Вам многих… печалей, я бы сказал. Вам предстоит провести ещё некоторое время вместе, и я бы не советовал Вам злить Его Благородие.
— Думаю, уважаемый интендант, приму Ваш совет и не буду действовать на нервы… э… Его Благородию! – попробовал скопировать он интонации чиновника, немного только тормознув на обращении к Командору. Этот-то благородный?! Да в нём благородия не больше, чем в хищном коте-людоеде, что нападает на людей, прыгая на них с пальм! Это же чудовище!
— Вот и чудно. А теперь – приступим, - интендант вооружился пером и с видом человека, совершающего важнейший в этом мире ритуал, открыл какую-то книгу. Такие обычно ведут торговцы, иногда лавочники. Наво не знал названия, но знал, что там ведут записи обо всём, что происходит на территории заведения. Видимо, тут тоже? — Итак. Ваше имя, молодой человек?
— Наво! Меня зовут Наво! – с готовностью ответил он, чувствуя нейтральное к себе отношение. Определённо же легче общаться вот с таким воином пера и чернила, чем с той зверюгой.
— Так и запишем. За неимением фамилии, Наво Безродный, - нет, он ошибся. Ничуть не легче. Такой же придурок. — Дальше. Как Вас поймали?
— Блес-с-стяще, - прошипел Наво, на что чиновник оторвал взгляд от книги и, вздохнув, написал что-то своё, скрипнув пером по бумаге. Стыда юноша за свой срыв не почувствовал, как бы сильно не пытались на него надавить этим тяжёлым, осуждающим вздохом.
— Есть ли у Вас родственники, которым Вы бы хотели сообщить о своей гибели?
— Нет. Или я о них не знаю, - тут же мотнул головой юноша.
— Что же, это печально. Попади я в Вашу ситуацию, мне было бы одиноко знать, что моя смерть не заденет ничьих струн души.
— Хотя… Есть один человек! – торопливо воскликнул Наво, видя, как рука чиновника закрывает книгу. Рука тут же остановилась, а мужчина уставился на юношу, приподняв ожидающе брови. — Мой друг Тито, из трущоб! Мы выросли вместе! Пожалуйста, скажите ему, что… В общем… Скажите ему!