Все, кто находился на первом этаже, уставились на нее. Она могла чувствовать, как краска заливает ее лицо. Она надеялась, что в этот раз всё не будет так же плохо, как в аэропорту. Объяснять чрезмерно усердной американской охране, что ты не можешь снять кусок металла с руки, фактически без возможности говорить на английском — это может быть достаточно трудно. Им понадобился весь шарм Габриэля, чтобы пройти через таможню. Но Грабриэля сейчас здесь нет.
— Простите? — сказала жилистая пожилая женщина за стойкой регистрации.
Мускулы на ее лице дернулись, когда сигнализация замолкла. Камилла подняла левую руку, указывая на нее правой.
— Похоже на это, — сказала женщина. — Иди сюда, позволь мне осмотреть твою сумку.
Камилла вздохнула, положив свою камуфляжную сумку на стойку. По крайней мере, она была уверена, что в ней не было ничего подозрительного. На неё всегда срабатывают металлоискатели, где бы она ни проходила.
— Современные дети и их хулиганские украшения, — бормотала пожилая женщина, просматривая учебники Камиллы. — Хорошо, можешь идти.
Камилла кивнула, и вновь осмотрела первый этаж, не видя никаких признаков Тэйлора.
— Могу я чем-то помочь? — спросила пожилая женщина.
По тону её голоса было понятно, что она не столько желает помочь, как обязана.
— Я… жду, — ответила Камилла, — кое-кого. Моего учителя.
Пожилой библиотекарь кисло взглянула на нее, как будто подозревая во лжи. Но всё же она вернулась к штамповке книжных карт, время от времени бросая на Камиллу случайные подозрительные взгляды.
Камилла поправила сумку на плече. Это было просто неловко. Она уже придумывала оправдание для ухода и вновь сработающей сигнализации, когда Тэйлор, наконец, вошел в дверь.
— Там жарко как в аду, — пожаловался он. — Как ты по-прежнему носишь толстовку?
Камилла пожала плечами. Не существовало просто способа объяснить, что худи значит для нее. Кроме того, в библиотеке было прохладно. Теперь, когда она пробыла внутри некоторое время, Камилла была рада, что у нее есть эта вещь.
— Хорошо, хорошо, — сказал он. — Пойдем наверх, займем стол. Добрый день миссис Траш, — кивнул он библиотекарю.
— Джон Тэйлор, — кисло произнесла она.
— Ты, наверное, думала о получении читательского билета, — сказал Тэйлор, когда они поднимались по лестнице.
Фонтан действительно находился в центре спирали между вторым и первым этажом. Камилла боролось с желанием разгрести руками папоротники, окружающие его.
— Почему? — спросила она.
Тэйлор бросил последний взгляд на стойку, когда они поднялись на второй этаж.
— Сюда, — указал он на дорожку, ведущую в секцию «Фантастики». — Потому, — сказал он достаточно тихо, чтобы его не было слышно на первом этаже. — Старая леди Эдна не доверяет тем, у кого нет читательского билета. Но это не значит, что она станет, даже если он у тебя и появится, — признался он, пожимая плечами.
Камилла скользнула взглядом по полкам в поиске книг, которые она могла бы взять. Она знала, что дополнительные занятия предназначены для улучшения ее понимания алфавита, но она застала себя за тем, что читала названия многих объемных книг, к которым подвел ее Тэйлор. Это, определенно, был тренд.
Доктор Джекил и мистер Хайд. Мэри Шелли Франкенштейн. Ад Данте. Одиссея. Сказки Гримм.
Неужели он думает, она ничего не заметила? Или что он говорил ей?
Она вышла из рядов с кучей книг и бросила их на стол перед Тэйлором.
Она подняла бровь.
— Kaibutsu.
— Английский, — сказал он, не отрываясь от письма.
— Akuma. Youkai. Bakemono.
— Английский, Тиг.
— Всё это, — она указала на стопку книг, мучая мозг в поисках подходящего слова. — Монстры.
Тэйлор коротко взглянул на нее, затем черкнул что-то в своем блокноте, и закрыл его, облокотившись на спинку стула.
— Монстры, да. Но не все из них.
Он вытащил одну книгу из кучи. На бледно-голубой обложке было отпечатано название готическим шрифтом, золотое теснение которого почти стерлось.
— «Монстр Франкенштейна был создан человеческой высокомерностью — гордостью, — сказал он, по ее лицу видя реакцию на незнакомое ей слово. — Этого никогда не должно было существовать, но нас не спрашивали. И хотя это было отвратительно созерцать, но это было не возрожденное зло или чудовищно. Таким его сделала реакция людей. Совершённые действия сделали его чудовищем — но ему не предоставлялся другой выбор, — он вытащил еще одну книгу. — Доктор Джекил желал другую жизнь. Но вместо того, чтобы сделать трудный выбор, чтобы улучшить свою жизнь, он изобрел совершенно другого человека, чтобы её изменить, но тот, в конечном итоге, разрушил его жизнь, как и жизни других людей в процессе. И сказки, хорошо… — он рассматривал фолиант сказок, но, казалось, неохотно листал его. — Сказка о сказке, о тех, кто выбирает с умом, и назидательные истории о тех, кто сделал плохой выбор.