— Отлично. Я должна сделать доску почета. Мисс Миллер считает, что я смогу взять продвинутый курс химии в следующем году.
— О, — сказала она. — Это хорошо. Ну… продолжай в том же духе.
Через секунду после того как она вышла из дома, я вытащила дневник моей матери из-под учебника. Я полила все страницы аммиаком и детально их изучала каждую ночь, пытаясь расшифровать. В нем было нем так уж и много записей — больше рисунков. Я пролистала страницы с эскизами замков, престолов и сложных ювелирных изделий. Были здесь и эскизы людей с интересными подписями. Тщательно выведенные портреты моего отца в молодости. С жизнерадостной улыбкой, которую я видела на его лица весьма редко. На одном из рисунков была изображена Шарлотта, обозначенная скучной заметкой в углу. На нескольких — резкими нервными линиями был нарисован Джон, словно в гневе. Проблема или решение? — так был подписан этот рисунок.
И был здесь тот рисунок, который особенно выделялся, тот, к которому я продолжала возвращаться, он выглядел словно карта сада. На нем были изображены весьма реалистичные яблони на полях, так что, полагаю, это был не простой кусок леса. На соседней странице был еще более красивый рисунок яблони, к которой, словно вела карта. И, так как Беа не будет дома в течение нескольких асов, пожалуй, самое время попытаться найти ее. Я думала о том, чтобы сделать это еще ночью, но темнота леса пугала, подавляя это желание.
Тем не менее, был серый пасмурный день с намеком на предстоящие холода. Я подняла повыше воротник толстовки и открыла дневник. Дом Грэм был отмечен в нижнем краю карты. Якобы мне следует просто пойти по прямой, и я обнаружу дерево. Я начала пробираться через рощу. Деревья возле дома были ухоженными, хотя и немного заросшими, в основном скучные орехи-пеканы. По мере того, как я отходила всё дальше от дома, деревья выглядели так, будто лес пытался вернуть в свое полноправное владение земли.
Капля упала мне на нос. Я подняла голову вверх. Небо стало темно серого цвета, а я даже не заметила. Я прижала дневник к груди и застегнула молнию. Шелест листьев надо мной словно складывался в песню, я почти могла слышать слова.
Я начала поспешно пробираться между неровными стволами, надеясь не попасть под внезапный ливень. Можно подумать, что у жителя Нью-Йорка всегда под рукой зонт, но кто-то сказал мне, что на юге погода вовсе не такая, так что мой зонтик был похоронен на дне сумки в шкафу. Я чувствовала себя незащищенной без него. Мертвые листья хрустели под ногами, и я слышала еще какие-то звуки, похожие на перескакивание белок с ветки на ветку. У меня перехватило дыхание в тот момент, когда перед глазами предстало дерево, отличающееся от бабушкиных орехов-пеканов, судя по скорлупе, разбросанной вокруг. Я видела пеканы и раньше, но никогда в их скорлупе. Я была удивлена, насколько хороши они были — гладкие и бледные в небольшую полоску.
Раздался свист, похожий на звук перед прибытием поезда в метро, за которым последовал ливень. Я оттолкнулась от пекана и направилась вглубь сада. Моей новой целью было найти то-то достаточно большое, что послужило бы укрытием.
В ранних сумерках, которые принесли с собой облака, я уже не могла видеть достаточно далеко. Не то, чтобы я с самого начала видела далеко через все эти деревья, но все же. Дождь дезориентировал меня, но я не хотела доставать дневник, боясь, что он промокнет.
Внезапно я увидела его, маячившим впереди — большое дерево с яблоками все еще свисающими с его ветвей. Я поспешила вперед, прижалась к стволу и вздохнула с облегчением. Под ним было практически сухо. Я попыталась отыскать взглядом дом, но ничего не было видно из-за дымки от дождя. Земля еще была теплая, нагретая за последние дни, потому большая часть воды испарялась, попадая на нее, образуя туман. Я прислонилась спиной к стволу, смотря на ветви. Оно ли это?
Я не думаю, что яблони могут быть такими широкими, по крайней мере, все деревья в округе были намного тоньше. Это же было диаметром с дуб — должно быть не меньше пяти футов.
Я достала дневник из куртки, и сверилась с эскизом в нем. Да, это именно то дерево, которое нарисовала моя мама. Мое сердце застучало быстрее, как и капли дождя вокруг. Пытается ли она таким образом сказать мне что-то? Ведь на рисунке также было изображено небольшое сердце. Я закрыла дневник и снова спрятала его в куртку.
Я покружила возле дерева, внимательно рассматриваю кору, осторожно переступая через узловатые корни. И тут я заметила его. Я громко рассмеялась. Это реально. Вырезанное на коре перочинным ножом сердце. И внутри него инициалы: СГ и КХ. На глаза навернулись слезы. Это было доказательство, реальное, осязаемое доказательство того, что мои родители были влюблены. Это словно доказательство того, что и я существую. Сейчас понимание этого было неописуемо утешительно.