На нее накатило головокружение. Она видела лишь размытый, темный образ Хайда. Она споткнулась, это всё, что нужно было Хайду. Она пропустила удар, и с тихим стоном опустилась на пол. Боль вспыхнула в ее животе. На лице Хайда, возвышающегося над ней, играла усмешка. Он опустил ногу на ее грудь.
— Всё еще не хочешь сказать мне, где меч? — спросил он.
Ее дыхание стало тяжелее, когда браслет еще крепче сжался.
— Иди… к черту, — ответила она.
Хайд сильнее надавил ногой. Мутным взглядом она заметила тень, скользнувшую за ним.
Треск. Хайд выглядел сбитым с толку. Позади него стояла Джул с осколками разбитого кувшина в руках.
Камилла повернулась на бок, унимая кашель.
Хайд выругался, снимая с волос осколки и остатки листового чая.
— Это было плохое решение, Грэм, — прорычал он, наблюдая, как Джул в ужасе отступает.
Он попытался схватить ее, но Камилла умудрилась дернуть за его ногу, так что Хайд потерял равновесие. Он упал на каменный пол.
Раздался звук открываемой двери.
— Что здесь происходит, черт возьми? — сказал Габриэль, остановившийся в дверном проеме. За его спиной вовсю хлестал дождь.
Хайд бросил на него быстрый взгляд, сорвался с места, и, проскочив мимо него, исчез за дверью.
Камилла, ничего не понимая, посмотрела ему вслед. Это он сейчас испугался?
Габриэль тоже обратил внимание на его поспешный уход. Подойдя к Камилле, он опустился на колени возле нее, взяв ее руку с браслетом, проверяя, прощупывая пульс. Ее кожа замерзла, в то время как лицо обливалось потом. Лицо Габриэля было мрачным, но когда он начал говорить его тон звучал добродушно.
— Ты в порядке, детка. Успокойся, все будет хорошо.
На несколько мгновений ей удалось сфокусировать взгляд на нем. Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как спазмы проходят по рукам и ногам.
— Спокойствие для слабаков, — пробормотала она на японском.
Он усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Он убрал с ее лица волосы.
— Она… она в порядке? — послышался голос Джул. — Она выглядит такой бледной.
Он обернулся на Джул.
— Ах да, Камилла будет в порядке. Погоди минутку, я сейчас вернусь.
Он осторожно поднял Камиллу, чтобы отнести ее наверх. Чувство бессилия сводило ее с ума.
— Хайд, — произнесла Камилла, когда Габриэль положил ее на кровать. — Он хотел меч. Говорил, что не уйдет без него.
Она все еще могла чувствовать его запах — кислая вонь табака, которая висела в воздухе.
Железный, сказал он. Железо. Камилла согнула левую руку.
— Так же, как и Тейлор.
Габриель шикнул на нее.
— Сейчас тебе нужен отдых. Не думай об этом. Помни свои уроки. Подумай об океане. Подумай про этих неприятных рыбах, запах которых тебе нравится, или о воде, заливающей всё.
Она закашлялась. Определенно, завтра все ее ребра будут сине-черные.
— Ты имеешь в виду океанский бриз и спокойные волны.
— Ну, или это, — он еще раз проверил ее пульс, и, кажется, остался удовлетворенным им. — Я зайду к тебе позже. Нужно позаботиться о твоей подруге.
Ее подруга. У нее есть друг. Раньше это не имело значение. И вдруг все изменилось. Джул разбила кувшин об голову парня ради нее.
— Эй, Габриэль, — окликнула она его. — У нас действительно нет меча?
— У меня нет. Постарайся поспать, — сказал он, закрывая за собой дверь.
Она не могла не отметить местоимение, которое он употребил в предложении. Она вспомнила предупреждение Тейлора, и постаралась выкинуть его из головы. Что бы ни сделал Габриель, у него была на то причина. По крайней мере…
Вместо того, чтобы спать, Камилла навострила уши, пытаясь подслушать разговор внизу, но не смогла услышать и слова. Ощущение было таким же, когда приезжали Тейлор и Шарлотта — словно кто-то набросил одеяло на ее чувства. Что с ней не так?
Джул
Найдя метлу за прилавком, я принялась за уборку стекла и листьев чая. В конце концов, это ведь я разбила кувшин, а значит должна и убрать. Я по-прежнему чувствовала себя не в своей тарелке. Я только что дралась?
Мужчина, которого я приняла за опекуна Камиллы, спустился с лестницы. Я не знаю, чего я ждала, но мои ожидания не оправдались. Он слишком молодо выглядел как для опекуна. Ему не могло быть больше тридцати. У него было дружественное выражение лица, азиатские черты которого напоминали отдаленно Кея. Я надеялась, что у него не было больше ничего схожего с Кеем. Он заправил пряди волос, длинной до подбородка, за ухо, и я заметила необычные шрамы в основании шеи, виднеющиеся в вороте рубашки. Они были сморщенными и лоснящимися, как от старых ожогов.