Он заметил, что я подметаю, и одарил меня полуулыбкой.
— О, ты не обязана этого делать, — сказал он.
— Я не хотела, чтобы кто-то наступил на осколки, — ответила я.
Рис мог бы просто расплавить их. Я потрясла головой. Нет, не здесь, вспомнила я. Здесь не Междумирье.
— Я, гм, сожалею по поводу кувшина.
— Не стоит. Он послужил благому делу, — сказал он. — Ох, мои извинения, мы не познакомились. Я Габриэль Кацуро. Опекун Камиллы. Ты Джульетта, конечно же. Пожалуйста, присаживайся. Что тебе предложить? Вода, чай, горячий шоколад? Ты бледная.
Мой смех вышел дрожащим. Вероятно, меня и саму колотила дрожь.
— Горячий шоколад — было бы здорово. Спасибо.
Он отошел за прилавок, чтобы сделать напиток. Я сфокусировала взгляд на своих руках.
Что вообще произошло? Хайд хотел забрать меч у этого мужчины? И из-за моей фамилии он предположил, что я могу что-то знать об этом. Очевидно, что некоторые вещи из рассказа Риса — правда. Я не была уверена, как много из этого я смогла бы вынести, но…
Я помогла Камилле. Я не убежала, возможно, из-за выброса адреналина, но мне это нравилось.
Он поставил дымящуюся чашку с какао передо мной. Сам же облокотился на прилавок с чашкой чая в руках. Я сделала глоток, определенно сладкий вкус шоколада и сливок подняли мне настроение.
— Мистер Кацуро…
— Габриэль, пожалуйста.
— Габриэль. Такое ведь, — я нервно рассмеялась, — такое ведь не случается с вами каждый день?
— Нападение подростка-жлоба на мою воспитанницу в кафе? Не могу с уверенностью сказать, что подобное не случалось раньше, — сказал он с улыбкой. — Конечно, я владею кафе лишь несколько месяцев, так что трудно сформировать шаблон, — он спокойно осмотрел стулья, разбросанные при борьбе.
— Кто-то натравил его на это… этот мальчик не настолько умен, чтобы самому разработать план. Ты с ним знакома?
— Нет, сэр.
— Наверное, это к лучшему, — сказал он. — Он никогда не собирался прожить легкую жизнь. Но тогда еще не было Камиллы.
— Что с ней? — спросила я. — Вначале, она была такой сильной, но потом быстро выдохлась.
Он посмотрел на меня долгим оценивающим взглядом, казалось бы, удовлетворяясь моим беспокойством.
— Камилла на пределе, — ответил он. — У нее есть неимоверная сила, ловкость и выносливость, но также у нее есть и предел, и взрывной характер, который к нему подводит, — он покачал головой. — Я не знаю, что с ней произойдет. Я не могу быть рядом всё время. Могу я попросить присмотреть за ней в школе? Помоги ей сохранять спокойствие и избегать конфликтов. Мне было бы спокойней.
— Хм, конечно. Это просто… — я промолчала.
— В чем дело?
— Ну, у нас в школе много задир, — сказала я, думая о том, насколько глупо это прозвучало.
Он улыбнулся.
— Я ожидал большего. Это нормально.
Он посмотрел на разбитый кувшин.
— У вас есть идеи, насчет того, что хотел этот парень? — спросила я.
Он вздохнул.
— К сожалению, да. И я не в том положении, чтобы как-то улучшить ситуацию. Несколько людей уверены, что это оружие у меня, несмотря на то, что это не так. Раньше он принадлежал семье Тейлора. Это их старинная реликвия. Она пропала несколько лет назад, и кое-кто винит в это меня.
— Так у вас нет ни малейшего предположения, где он может быть?
— Есть несколько, — легкомысленно ответил он. — Но ни одна из них не удовлетворит твоего учителя английского. Я не ожидал, что другие придут искать его, хотя… полагаю, это еще один поворот в головоломке. Тебя подвести домой? Не хотелось бы, чтобы ты гуляла при таком беспорядке.
Я посмотрела в окно, за которым дождь пустился еще сильнее.
— Спасибо, — сказала я, смущенная тем, что у меня нет личного транспорта.
— Я только проверю, как там Камилла, и мы отвезем тебя домой.
Дождь барабанил в переднее стекло, когда мы выезжали из парковки.
— Теперь, когда мы за пределами слышимости, я хотел бы сказать тебе кое-что, — сказал Габриэль. — Тебе следует прекратить искать отца.
Отец? Я не думала о нем уже несколько дней. Слабое чувство вины было вытиснуто страхом, который всегда сопровождал мысли о нем.
Я замерла. Звуки работающих дворников были необычайно громкими.
— Что вы знаете о нем? — я почти шептала.
— О Боже, я не с того начал. Я хотел сказать, что уверен, ему ничего не угрожает. Если о ком-то тебе и нужно беспокоиться, так это о себе.
— Я… я не понимаю, — сказала я.
Он тяжело вздохнул.
— Саймон не очень хороший человек. Ты, наверное, догадывалась об этом. Остальные слишком вежливы, чтобы сказать прямо. И, возможно, ты посчитаешь мои слова ненадежными, так как не знаешь меня, но я не знаю, появится ли еще шанс поговорить с тобой, а ты заслуживаешь знать правду, — он все время смотрел на дорогу, пока говорил.