Джул толкает ногой пустую бутылку.
— Никто не живет здесь, ведь так?
Я пожимаю плечами.
— Иногда люди приходят сюда на Хэллоуин. Вот так вот. Это место находится между тремя частными собственностями — кто-нибудь да заметит.
Камилла чересчур усердно оттолкнула стебли гортензии.
— Просто смотри, чтобы не было пауков, — предупреждаю ее я.
— Пауков? — переспрашивает Джул.
— И ядовитого плюща. В остальном всё в порядке. Наверное.
Камилла пожимает плечами, и делает шаг по направлению к двери.
— Она что ничего не боится? — спрашиваю я, но никто не слушает.
Внутри лесопилки на широкой площадке находились поржавевшие остатки пилорам, дверь гаражного типа широко открыта, позволяла проникать солнцу. Не полностью сгоревшая крыша прогнулась вокруг металлических стропил. Только части здания, сделанные из кирпича и металла, остались в рабочем состоянии. На кирпичных стенах осела сажа, а некоторые металлические детали деформировались в огне. Десятилетиями не трогаемые листья хвои и дубов покрывали бетонный пол. На первом этаже находился офис, с широким обзорным окном, которое сейчас покрыто паутиной. Меня интересовала другая дверь, находящаяся дальше.
Я прошел мимо ржавых пил, краем глаза отметив расплавленную цепь, все еще свисающую со стены. Дестин указывает Джул на ядовитый плющ, растущий на одном из окон, объясняя как определить его по лощеным листьям.
Камилла резко оборачивается, поднимая голову, ее ноздри раздуваются.
— Вы чувствуете этот запах?
Джул останавливается в центре лесопилки, смотрит на Камиллу и хмурится, пытаясь сконцентрироваться.
— Только сосна и ржавчина, — говорит она.
Дестин бродит в офисных помещениях, уклоняясь от паутины.
Половицы скрипят.
— Что это? — спрашиваю я у нее.
Она выглядит разочаровано.
— Shimetta. Tsumetai. Вода, — отвечает она.
— Вода не имеет запаха, — протестую.
— Еще как имеет, — поддерживает ее Джул. — Вы знаете, как своеобразно меняется запах вещей, когда они намокают?
Камилла указывает на Джул.
— Точно. Именно это. Спасибо, — говорит она.
— Так что здесь протекающие трубы, — предполагаю. — Хотя тут вовсе не должно быть труб. Что это означает?
— Не знаю, — отрывисто произносит Камилла.
— Думаю, Мак просто завидует, что не имеет суперсилы, — говорит ей Джул.
— Я бы выбрал себе что-то другое, а не супер нюх. Вот и всё, — ворчу я.
— Будто я выбирала, — огрызается Камилла.
— Ребята, прекратите, — просит Джул.
— Давайте поступим так, — говорю я, пытаясь быть дипломатичным. — Вы идете наверх в поисках мистических дырявых труб, а мы с Джул проверяем кладовую.
Камилла смотрит на меня взглядом, говорящим: попробуй что-либо учудить, и я побью тебя на следующем уроке. Она проходит вдоль станков к открытому пролету, всматриваясь вдаль далеко за пределы леса.
Будто бы я когда-либо вел себя не по-джентельменски. За кого она меня принимает? За Кея?
Джул следует за мной к металлической двери с окошком, стекло которого, как и всё остальное, разбито.
— Ты мог бы проявить больше веры в ее способности, — говорит она. — Камилла здесь, чтобы помочь. Она замечает вещи, которые никто не смог бы.
— Поэтому я должен оставить ее в покое, даже не имея возможности пошутить над тем, что она делает, — говорю я, открывая дверь.
В этой комнате большая часть потолка осталась нетронутой, за исключением зияющей дыры. В углу находится заплесневевший старый матрас и коробки, старая мебель свалена возле стены. Пустые бутылки из-под ликера ровной линией выстроены на полке, но на них толстый слой пыли — скорее всего, это остатки после Хэллоуина. Пол деревянный, не бетонный, как в остальных комнатах. И никаких признаков демона. Но опять же, я не совсем уверен, что следует искать. Гнездо из моих украденных комиксов?
Я делаю шаг вперед. Под ногами хрустит стекло.
— Стекло только на одной стороне, — размышляю я. — Думаешь, что-то с пола было отброшено сюда? Если бы это упало сверху, то осколки были бы с обеих сторон.
Пол скрипит, когда Джул осторожно пересекает комнату.
— Это не то, о чем я могла бы подумать, — в ее голосе звучит удивление.
Она с интересом осматривает деревянный стол, начиная открывать ящики.
— Физика, мой дорогой Ватсон, — ухмыляюсь я. — Хотя я и не знаю, насколько лакомый это кусочек.
Я смотрю на лепное украшение на обоях. Кажется, в этой комнате собраны картины и вещи, которые пережили пожар. Большое, гладкое зеркало с запятнанной от времени поверхностью. На нескольких фото под трещинами стекла изображены пара десятков людей, выстроенных перед заводом. Расстояние достаточно большое, чтобы было возможно рассмотреть лица, но интересно узнать, как выглядела лесопилка на рассвете, не заросшая лесом.