Я чувствую, как мое запястье начинает жечь.
— Ой, ой, ой, — повизгиваю я, почти желая, чтобы она меня отпустила, хотя я и не могу видеть, что в темноте подо мной.
— Незначительные ожоги или быстрая смерть, твой выбор. Не веди себя как женщина, и помоги себе, — невнятно произносит Мередит. — У меня ведь нет суперсилы, чтобы держать вас.
Вздрагивая, я подтягиваюсь свободной рукой и хватаюсь за пол. Я поднимаюсь, чтобы помочь Джул, но Мередит уже вытащила ее.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, когда она поднимается на ноги. Но Джул продолжает ошеломленно смотреть на ожог в форме ладоней на моем запястье. Ее руки чисты.
Мередит этим заинтересована, она пытливо вглядывается в Джул.
— Что-то новенькое, — говорит она, проводя пальцем по подбородку Джул.
Я беру Джул за руку и оттаскиваю ее подальше. Ее пальцы дрожат всё сильнее. Мы отходим до стены.
Мередит рассматривает, кажется, каждую черту Джул.
— Ты мне кажешься знакомой. Это ты? Несколько оттенков слишком красивы для волка, как по мне. Но что я знаю?
Она смеется шутке, понятной лишь ей. Она хватает Джул за руку, всё еще широко улыбаясь.
Я слышу вопль, и в следующее мгновение хвостатая тень скользит со стропил и запутывается в волосах Мередит. Бесенок оставляет длинные царапины на ее лице. Она крутится и размахивает руками, пытаясь освободиться от него, при этом из ее уст льется длинная насыщенная ненормативная речь, некоторые слова из которой на языках, которые я никогда не слышал. Она спотыкается, теряя равновесие, и падает в пропасть. Бес же отрывается от нее и приземляется на края воронки.
Он мигает своими большими желтыми глаза, выглядя весьма самодовольным. Всё еще не отойдя от шока, я осторожно придвигаюсь к краю пропасти, чтобы заглянуть в неё. Слабое освещение исходит из пропасти, которая кажется размером в два этажа. Своего рода пещера под этим местом? Не удивительно, что лесопилка под запретом.
В желтоватом свечении я могу разобрать очертания тела Мередит, насаженного на сталагмит, известковый булыжник проходит сквозь ее грудь. Она стонет, приподняв голову, осматривая свои раны.
— Сукин сын, — ругается она раздраженным голосом.
В этом момент я замечаю, что свечение исходит от ее ран. Магма сочится из ран в ее груди, расплавляя булыжник. Она со стоном и шипением отбрасывает камень.
— Это была моя последняя рубашка! — кричит она, указывая на рваную ткань в области груди, раны на которой уже затягиваются.
Святое. Дерьмо.
Я оборачиваюсь на Джул.
— Нужно сделать перерыв, — говорю я ей.
Она отчаянно кивает и подхватывает упавшую бархатную коробочку.
— После попытки убить бессмертную, можешь, хотя бы бросить вниз мою вторую бутылку? — слышится раздражительный голос Мередит, когда мы уже спешим, чтобы найти Камиллу и Дестина.
— Я не слышала ее, — печально говорит Камилла. — Что со мной не так?
— Но есть и хорошая новость. Видели, каким испуганным был Дес? И ни единого перышка! — говорю я, хлопая его по спине. — Разум над материей, ведь так, приятель?
— Что? Я об этом вообще не думал, — признает он.
Мы решили, что нам следует убраться отсюда, пока Мередит не выбралась, и дом Джул для этого идеально подходил: был расположен ближе всех, и к тому же пуст. Миссис Беа сегодня работает в библиотеке, к тому же Джул настаивала на том, чтобы перевязать мою руку.
Легкий шорох опавшей листвы заставляет меня оглянуться, и впервые, я чувствую облегчение, видя эти неестественные желтые глаза.
— Почему он следует за нами? — спрашивает Дестин, растерянно оглядываясь через плечо на беса.
Он шмыгает по деревьям, в основном, оставаясь вне поля зрения, на расстоянии около двадцати футов, но он определенно следует за нами.
— Не знаю, возможно, он проверяет, не натолкнемся ли мы еще на какого-нибудь огнедышащего бессмертного по пути к бабушкиному дому. Кстати, что она имела в виду, когда говорила о волке?
— Волк? — повторяет Камилла.
— Да, она хотела узнать, не волчица ли Джул. Это что-то вроде метафоры, или…?
— Монстр, — говорит Камилла.
Я поднимаю брови на ее слова, моё удивление почти заглушает жгучую боль в запястье.
— Ага. Что ты знаешь об этом?
— Истории, которые рассказывал Габриэль. Однажды, — она говорит медленно, словно пытаясь вспомнить слова, — жило семеро героев. Они сражались с монстрами и спасали королевства. Они заработали себе славу, сокровища, любовь, даже несколько королевств. Но со временем они стали высокомерными. Ленивыми. Эгоистичными. Это было… nan no itta, — бормочет она про себя. — Да, они купились на собственный обман. Так что боги прокляли их, превратив в монстров, которых они когда-то поклялись уничтожать. Прокляли навеки, чтобы они служили напоминанием всем смертным, — ее взгляд обращается вдаль, к крыше дома Джул, виднеющейся поверх деревьев.