Камилла как раз замерла возле одного из них. Я подошла к ней и поняла, почему она застыла — лицо, нарисованное на пергаменте, определенно, принадлежало Габриэлю. Но его выражение неправильное — серьезное, предчувствующее что-то плохое, оно чем-то мимолетно напоминало Риса в одном из его настроений, но сморщенные шрамы, выглядывающие из-под воротника, говорили о том, что это опекун Камиллы. В нижней части пергамента нарисован синий символ, напоминающий повернутую на бок восьмерку и имя — Гокай Кацуро.
— Как думаешь, это его настоящее имя? — мягко спросила я.
Она промолчала.
— Что это? — спросила Камилла, указывая на символ.
— Думаю, знак бесконечности, — ответила я и, взглянув на ее выражение лица, добавила, — ну знаешь, то, что длится вечно.
— Я видела это, — сказала она, направившись к другой стене. — Вот, — она указала на другой портрет. — И там.
Я снова посмотрела на зеленоглазого человека с усмешкой на лице. Надпись гласила: Хемлок и ничего больше, кроме символа бесконечности такого же цвета, как и глаза незнакомца.
Я подошла к Камилле, посмотрев на следующий портрет. Это была женщина, пусть и не самая красивая, но от нее исходил магнетизм, притягивающий внимание к выражению лица — смесь очаровательности и самоуверенности. Мередит Эндер и кроваво-красный знак бесконечности.
Камилла что-то пробормотала себе под нос.
— Что?
— Трое бессмертных, — ответила она, смотря на женщину с отвращением. — Когда-то они были выбраны богами. Пешки в войне. Ставки на победителя, — она покачала головой. — История, которую Габриэль рассказывал мне.
— Кто выиграл?
— Он сказал, спроси меня позже, — она посмотрела на его портрет с непередаваемым выражением лица.
Картина рядом с ним попалась мне на глаза. Меч Тейлоров — так она подписана.
— Камилла, — я потянула ее за рукав, указывая на картину. — Как думаешь, это то, что хотел тот парень?
Это весьма некрасивый меч, выполненный в старом стиле. На рукоятке и ручке не было ничего примечательного, за исключением, возможно, полного отсутствия индивидуальности.
— Не понимаю из-за чего весь сыр-бор, — заметила я. — Он даже не выглядит круто.
Камилла пожала плечами, потирая свой браслет правой рукой так, словно хотела расцарапать кожу под ним.
— Ему и не нужно, если он магический, — сказала она, осматриваясь. — О, еще один.
Я проследила за ее взглядом, пока не наткнулась на чистый пергамент.
— Я думала, что дотронулась до всех них, — сказала я, приближаясь к нему. Положив руку на пергамент, я сказала: — Покажи мне.
Ничего не произошло.
— Может, этот лист действительно чист.
— Ага, конечно, — сказала Камилла. — Он просто осёл. Покажи, кто в доме хозяин.
Я сосредоточилась на грубой бумаге под подушечками моих пальцев, пытаясь вытащить изображение из нее, найти то, что спрятано. Картинка образовалась у меня в голове: отрывочная, призрачная и бесцветная женщина в платье с глубоким вырезом, усеянным драгоценными камнями, с длинными волосами, каскадом спадающими на плечи.
Красивое в форме сердечка лицо с закрученными ресницами, наполовину прикрытое кружевным зонтиком, взгляд через плечо. Она казалась мне знакомой, но мне нужно было сбросить заклинание, чтобы увидеть ее более четко. Сопротивление было плотное, словно ткань, и моя рука сжалась в кулак, пытаясь сорвать ее. Острая боль шипами пронзила мою руку. Я закричала, опускаясь на колени.
— Джул, — воскликнула Камилла.
Я смотрела на свои дрожащие руки. На них пульсировали черные, жилоподобные знаки, когда боль затихла — они исчезли.
— Святое дерьмо, — выдохнула я.
— Святое дерьмо, — повторила Камилла. — Ты в порядке?
— Думаю, что да, — дрожащим голосом ответила я, принимая ее протянутую руку. Пергамент оставался по-прежнему пустым, изображение женщины на миг мелькнуло на нем вместе с подписью в углу. Предвестник.
— Что это? — спросила Камилла.
Я потрясла головой. Это так далеко от моего понимания.
Дверь позади нас открылась, и мы обернулись на звук.
— Идиотки, — ужасающе прозвучал голос Тейлора, застывшего в дверном проеме. — Что вы наделали?
Кто оставляет открытой дверь, ведущую на чердак? Разве они не знают, что летучие мыши могут таким образом сбежать?
Маленький монстр съежился на полпути к лестнице, видимо, ошеломленный внезапным солнечным светом. Чувствительные глаза, а? Наконец-то что-то в мою пользу. Я поднялся по лестнице и схватил за шкирку это существо.