— Знаю, многие фэйри боятся и ненавидят Нулей, — сказал он, будто я думала об этом. — Но это нормально. Они послушают меня. Я буду держать тебя в безопасности. Ты научишься контролировать это — сама же говорила, эта библиотека бесконечна. Мы найдем что-нибудь. Видишь, мы с тобой команда. Так всегда…
— Всегда что? — истерично воскликнула я. — Должно быть? Чтобы всю мою жизнь мне лгали? Должно быть, чтобы я убила своим рождением мать, чтобы я отделалась в пятнадцать лет от человека, воспринимающего меня как раба, чтобы узнать, что он даже не мой отец, и что мой так называемый «подарок» все разрушает? Я должна была оказаться в какой-то сумасшедшей жизни, с судьбой, к которой не подготовлена, должна…
Его рот накрыл мой, словно моля понять то, что он не может выразить словами. Я никогда не целовалась раньше, и никак не ожидала, что это будет так… настойчиво.
Он немного отстранился, осматривая, насколько ошеломленной я выгляжу.
— Я сказала Беа, — невольно произнесла я, будто поцелуй извлек из меня эти слова.
— Что?
— Про зеркало, — продолжала я, не в состоянии остановить себя. — Она знает, что я прихожу сюда.
Он резко встал, широко открыв глаза. Я потянулась к нему, но он отстранился.
— Думаю, она может помочь тебе, — умоляюще произнесла я. — она знала, что последний создатель зеркал…
— Конечно, она знала, — яростно закричал он. — Она та, кому было поручено его убить. Мне бы следовало лучше знать — Гримм, Тейлор, какая разница, — вы всегда против нас. Убирайся.
— Рис…
— Выметайся из моего зеркала, — прокричал он, и я со слезами на глазах поспешила вниз по лестнице.
Глава 17
Она вошла в кафе. Как всегда, оно пустовало. Казалось, ее предположение относительно того, что в кафе не будут ходить, осуществлялось. Она удивилась звукам приготовления еды, доносящимся с кухни. Засунув руки в передние карманы худи, она облокотилась на дверную лутку. Он стоял спиной к ней, что-то сбивая в миске. Возможно, он готовил ее любимые лепешки.
— Гокей, — позвала она.
Каждый мускул Габриэля напрягся, словно от удара. Глядя на нее, он продолжал мешать, от чего чуть не упал.
— Ненавижу это имя, — ответил он. — Никогда не зови меня так.
— Не собираешься спросить, где я его услышала?
— Не имеет значения, — подозрительно легкий тон. — До тех пор, как ты снова не начнешь говорить так в моем присутствии.
Он озлоблен. Она не видела его таким годами, с тех пор как он стал ее опекуном. Понятно, она не нравилась ему поначалу. Он же нравился ей еще меньше. Раздраженный, нетерпеливый, беспристрастный. В какой-то момент они перестали бороться и стали командой. Как в тех повествованиях, что он ей рассказывал, она не заметила, когда перестала ненавидеть человека, вошедшего в ее жизнь. Но она замечала, когда перестает доверять ему.
— Это я, ведь так?
— Прости?
— Я Волк.
Медленно он поставил миску и повернулся к ней.
— Теперь я хочу знать, где ты была.
— Не имеет значения, — повторила она его слова. Она действительно начинала злиться.
— Расскажи мне сейчас. И не говори: «спроси меня позже», когда огненная женщина охотится…
— Да, — прервал он ее. — Это ты.
Она проглотила комок в горле. Все признаки указывали на нее, но она надеялась… одна ее частичка хотела продолжать лгать, потому что так спокойней.
— Так эта женщина, — начала Камилла.
— Ищет тебя, да. И убьет, если поймет что к чему.
— Почему? — спросила она, чувствуя, как страх сковал ее льдом. — Почему ненавидит меня?
— Не тебя. Силу, которая в тебе.
— Это не может быть настолько ужасно…
— Однажды я встречал Волка, — сказал Габриэль. — Самое страшное существо, которое мне приходилось видеть. Он был неуравновешенным, постоянно в подвешенном состоянии. Он уничтожил целый город. И становился всё агрессивнее. Он был живым эквивалентом худшего человеческого оружия, без намека на верность. Без цели. Без сопереживания. Он никого и ничего не любил, — он тяжело вздохнул. — И это я научил его этому.
Камилла удивленно посмотрела на него.
— Почему ты это сделал?
— Я эгоистичный и мелочный, — просто ответил он. — Я хотел наказать его родителей. И когда узнал, что у них родился Волк, понял, как это можно сделать. Я превратил его в ужасного монстра, и его мать была вынуждена убить его, — он беспристрастно смотрел на Камиллу своими темными глазами. — Она пронзила его мечем Тейлоров. Это был единственный раз, когда я видел, как его использовали.