Камилла кричит и роняет меч. Он скользит по лакированному полу тренажерного зала. Я инстинктивно тянусь к нему, в надежде поймать, но меч останавливает тот, кто подозрительно долго отсутствовал сегодня весь день.
Кей наклоняется и поднимает меч.
— Давай посмотрим, насколько ты будешь крута без него, — говорит Кей, ухмыляясь Камилле.
Я не могу поверить своим глазам, когда он вместе с мечом исчезает в густом почти дыме.
Даже Мередит выглядит сбитой с толку. Но быстро приходит в себя, и хватает Камиллу за кофту.
— Я всегда говорю, даренному коню в зубы не смотрят.
Пламя охватывает ее руки, с криком Камилла отталкивает ее, пламя опалило ее одежду и плечи. Она запаниковала и с невероятной скоростью выбежала из зала, сверкая своими золотистыми волосами. Мередит с проклятьем бросается вдогонку, с куда еще меньшей скоростью.
Тейлор спотыкается, входя в зал, он, побледнев, сжал в руке пергамент. Он идет по обугленным руинам, в центре которых стоим мы с Дестином. Интересно, мы действительно выглядим настолько ошеломляющими?
— Мередит, — произносит он.
Хайд поднимается на ноги, стряхивая с себя пепел.
— Жаль Тиг, — говорит он. — Теперь мы так и не проведем матч-реванш.
— Она не мертва! — кричу я на него.
Тейлор вздрагивает.
— Камилла? Где она?
— Они просто убежали, — отвечаю я. — И она потеряла меч, или браслет, чем бы оно не было…
— И Мередит знает, что она Волк, — мрачно произносит он, ругаясь.
— Вы можете что-нибудь сделать? — прошу я. — Разве вы не Поглощатель магии или что-то в этом роде. Закуйте ее в лед.
— Это не работает так, — протестует он, затем смотрит на бумагу, которую сжимает в руке. — Есть еще кое-что. Идемте, думаю, я знаю, куда она пошла.
Мы с Дестином спешим за ним.
— И что мне сказать Унимо? — кричит нам вслед Хайд, находясь посреди обугленной мебели и следами огненных ударов на стенах.
Джул, где бы ты ни находилась, пожалуйста, пусть с тобой будет всё в порядке.
Мы с Габриэлем стояли в саду перед зеркалом, сквозь ветви над нашими головами пробивался лунный свет.
— Я целую вечность не видел его, — сказал он, проводя пальцами по серебряному обрамлению зеркала. Его поверхность пошла рябью, становясь прозрачной и показывая каменные ступени. — Оно помнит меня, как мило, — он слегка улыбнулся, шагая сквозь зеркало в Башню.
Он оглянулся, когда я догнала его, оставляя сад позади каменной прохлады Башни. Я начала подниматься, но Габриэль так и остался неподвижным.
— Вы идете? — спросила я.
— Нет, то, что нам нужно находиться здесь, — сказал он, проводя рукой по железной стене у основания лестницы. От его прикосновения по всему металлу пошла легкая изморозь, и он отдернул руку, будто бы обжегшись.
— Я так и думал, — пробормотал он себе под нос. — Вот где твой выход, дорогая Джульетта. Открой дверь в подвал.
Я посмотрела на железный лист в двадцать футов по ширине и десять по высоте.
— Я… я не вижу никакой двери, — ответила я.
— Она здесь, милая. Закрой глаза и сосредоточься. Я знаю, ты можешь это сделать. Ты единственная, кто может.
Я закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться.
— Подумай про соединения и петли, — шептал Габриэль. — Представь их в воображении. Подумай о дверной ручке, открой дверь, перейди из этого места в другое.
— Как она выглядит? — спросила я.
— Это ты скажи мне.
Я сосредотачиваюсь, придумывая дверь. Ее план появился у меня в голове. Высокая, с нешироким проемом. Вместо ручки отвратительное скульптурное лицо из железа, хмурое, похожее на тролля, с большими угловатыми зубами и широкими немигающими глазами.
— Это не совсем обычная дверь, — пробормотала я. — Где ручка?
— Где же она? — спросил Габриэль.
Что-то в эго голосе заставило меня открыть глаза — передо мной появилась высокая дверь со статуей, смотрящей на меня.
Рефлекторно я сделала шаг назад.
— Здесь есть оружие?
— Железо — единственная вещь, которую я не могу разрушить, даже на пике своей силы. Они думали, я никогда не вернусь сюда. Теперь скажи мне, дорогая, как нам открыть ее?
Внезапно раздался металлический скрежет.
Я отскочила, когда чудовищное металлическое лицо пришло в движение, скрипящим голосом погремев на весь коридор:
— Я не открываюсь для людей, только для Гохея Кацуро.
— Удобно, — произнес Габриэль. — Это я. Так что открывайся.
— Ты говоришь правду, но в тоже время лжешь, — сказала скульптура металлическим голосом. — Ты Гохей Кацуро, но ты и не Гохей Кацуро.