И розы. Он ощущал их запах. Даже сейчас, пока он дышал, их яркий аромат наполнял его голову. Он когда-то любил их сильно, но не понимая эту любовь, чувство пульсировало в его венах, хоть он не знал о нем. Розы были жизнью и душой Дорнрайса, всего острова. Он вдыхал их запах с рождения, вбирал в свою душу.
Розы давно умерли. Увяли на стеблях. Несколько черных бутонов еще цеплялись за сухие ветки, которые душили когда-то красивое поместье и его земли. Их бывшая роскошь пропала, остались только развалины в шипах.
Но запах… задержался. Был на каждом камне, на каждом пне. Вонял, как яд.
Если смертная девушка была не глупой, она посмотрела бы на Дорнрайс, каким он был сейчас, развернулась и убежала бы. Но — нет. Он ощущал это. Она была внутри. Она как-то прошла сквозь дикое сплетение зарослей и попала в дом. Глупая овечка радостно бежала на скотобойню.
Сжав мантию обеими руками, мужчина миновал калитку. Он пошел по дорожке, больше сцен вспыхивало в его голове: кареты приезжали к освещенному факелами крыльцу, леди в платьях, слуги спешили за ними с зонтиками, чтобы прикрыть их нежную кожу, юноши в высоких сапогах и шляпах с перьями ехали на лошадях. Сцены жизни, какой она когда-то была.
«Соран Сильвери».
Это было его имя, хоть он давно пытался забыть это, как и другие детали о том, кем он раньше был. А девушка прибыла и вернула его в окрестности, которых он избегал, привела его разум к тропам, которые лучше было оставить нетронутыми. Может, он не немного сошел с ума, пока был в Хинтере. Но безумие было лучше, чем мучения разума, всплывшего в темном месте за его глазами.
Соран Сильвери. Второй сын лорда Созейла Сильвери из Роузварда. Любимец мамы, страдания для его брата. Беда для всех, кого он знал и любил.
Он стиснул зубы, погрузился в сплетение веток с шипами, скрывающее когда-то красивый вход богатого дома. Он рвал ветки, ладони сжимали и терзали, и он не переживал, что шипы отбивались. Несколько шипов смогли пробить плотную ткань его мантии, но его открытые ладони не ощущали боли.
Наконец, он прошел к огромной входной двери и повернул ручку. Как и ожидалось, было не заперто, и дверь тихо открылась. Он прошел в просторное фойе.
Еще волна воспоминаний хлынула на него, и он на миг застыл, не мог дышать. Словно переживая все это, он видел толпу лордов и милых дам в шелках и бархате у основания лестницы. А на площадке с ладонью на перилах, нарядная в белом свадебном платье, еще не знающая о его присутствии…
— Хеления, — его рот двигался почти против его воли.
Она услышала его? Казалось, что да, она вздрогнула в видении, повернула голову так резко, что каскад черных кудрей посыпался через плечо. Она скользила взглядом по толпе, искала его.
Он опустил голову, цедя сквозь зубы ругательства. Иллюзия пропала, лорды и леди, свет, музыка и тот миг. Он резко повернулся, закрыл за собой дверь, погрузил фойе в чудесную тьму, подавившую прошлое, вернул себя в тени и мрак настоящего. Хеления пропала. Давно. Как и все они. Никого не осталось на острове Роузвард, кроме монстров, которых он сам привел сюда.
Он выпрямился, уши покалывало, он прислушивался к скрипу половиц или щелчку закрывающейся двери. Что-то, что выдаст местоположение смертной девочки. Это будет интересная игра в кошки-мышки, тут было много коридоров и комнат. Девушка могла оказаться где угодно.
Кожу покалывало на шее. Он опустил капюшон на плечи, посмотрел в глубокие тени под лестницей. Там было пусто.
Но он знал лучше.
Она была недалеко. Она никогда не была далеко.
Рычание загудело в его горле, он пошел по ближайшему коридору справа, ведущему к банкетному залу, там стоило начать поиски. Движение кралось за ним, но не попадалось на глаза, и хоть он игнорировал это решительно, одну ладонь он держал на книжке в его мантии, на всякий случай. Он тихо шел по могиле, которая когда-то была его домом, все мышцы были напряжены, его глаза были огромными. Если бы он посмел зажечь свечу! Но это привлечет нежелательное внимание. Сейчас она была отвлечена. Лучше так это и оставить.
Почти все комнаты он проходил без пауз, но слабая дрожь в воздухе, как танец пылинок, сообщала, что несколько дверей недавно открывали. Он заглядывал в те комнаты с интересом. Было пусто. Дом был тихим и неподвижным. Смертной девочки не было видно.
Он добрался до конца коридора, увидел, что двери банкетного зала были приоткрыты. Там оставили гнить свадебный пир, который никто не тронул, и он гнил годами.
Девушка пошла бы туда?
Он подошел к дверям и заглянул, и его сердце подпрыгнуло к горлу от вида резни.