— Монстр, — прошептала она.
Она открыла глаза, встала со стула и замерла на миг в нерешительности. А потом повернулась к двери, расправила плечи и сделала три шага.
Она не успела сделать четвертый, странный звук донесся с другой стороны: Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.
Слишком ритмично. Звук был слишком точным для ветки, которой хлестал ветер.
Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.
Бум!
Нилла отпрянула. Сердце билось в горле и так сильно, что она почти задыхалась. Дверь гремела в раме. Вся башня дрожала. Пыль сыпалась в углу комнаты.
Не было женщины из стеблей, шипов и лепестков.
Это был ветер. И ветка. И все.
Не важно. Нилла не собиралась покидать башню этой ночью.
Она прошла к груде шкур в нише и опустилась на вершину. Она нашла тонкое одеяло с одной стороны, натянула его до плеч. Даже так, даже с огнем в камине, она не могла унять дрожь. Она просто лежала там, не было сил думать или двигаться, она была слишком напугана, чтобы придумывать план, и смотрела на сияние огня на стене, которое медленно угасало.
Настойчивый стук продолжался еще долго.
12
«Как она выжила?».
Впервые в памяти Соран поднялся по лестнице башни быстро, без колебаний. Он не давал себе мешкать, ведь ночь уже наступила, а он еще не начал восстановление заклинания.
Он ощущал ее вне башни, вне сильных чар, отгоняющих ее. Ее ладони были всюду, ее пальцы проверяли, искали трещину в его защите. Он должен поправить заклинание. Сейчас.
Но, пока он поднимался, вопрос не давал себя игнорировать. Как эта девушка выжила? Ее душа во сне была отделена от тела, могла пострадать ото всех ужасов Роузварда ночью. Простая смертная не пережила бы такое. Дева шипов должна была поймать ее, растерзать ее разум на кусочки и уничтожить этим ее физическое тело.
Но девушка как-то избежала хватки Кошмара и вышла за ним из Дорнрайса, миновала остров, готова воссоединиться со своим телом, когда он дал ей благовония. Он ожидал такого бы от талантливого мифато. Но девушка, как она? Без следа заметной магии?
Что-то странное происходило тут. Ему это не нравилось. Не нравилось работать каждый день, вспоминать прошлое, которое он долго старался забыть.
А теперь он был в опасности, ведь ночь темнела, и Дева шипов была не подавлена.
Он добрался до комнаты наверху и приступил к работе, сначала расставил свечи в мисках, а потом сел за стол. Он расстегнул пряжки на красной книге. Энергия в книге стала сильнее, дрожала под его ладонями в серебре.
Он приготовился. Не было времени готовиться к грядущей битве. Он должен был просто броситься туда, верить, что инстинкт многих лет поможет ему. Стиснув зубы, он открыл книгу и стал читать заклинание.
Магия ударила по нему, как кулак, чуть не столкнула со стула. Он сжал края стола, удержался на месте и читал, четко формируя слова. Его сердце колотилось в груди, еще одна волна магии ударила по нему, но в этот раз он был готов, принял удар, почти не дрогнув. Когда он добрался до конца страницы, заклинание стало гулом энергии, терпимым и ровным, исходящим от книги к его душе и в воздух и эфир вокруг него.
Он перевернул страницу и читал, его голос стал ритмичным. Он управлял моментом. Пик прошел. Остальное этой ночью он мог выдержать. Должен был.
Она была там.
Он ощутил ее приближение, она была заинтересована и возмущена его чарами. Он слышал, как она всхлипывала во тьме, звука хватало, чтобы разбить его сердце. Но она не пыталась говорить, не пыталась прийти к нему. Пока что.
Он читал снова и снова, во тьме ночи, зажигая свечу за свечой, когда они догорали. От напряжения вызова такой магии его голова кружилась, и три заклинания слабее, которые он использовал до этого, уже повлияли на него. Все плавало перед глазами, искры плясали по краям, но он не давал потоку заклинания прерваться. Рассвет был на краях неба, и Соран приближался к концу заклинания, взбодрился. Еще две страницы. Он читал слова увереннее, голос был твердым.
Он открыл последнюю страницу, и Дева шипов появилась за ним.
Он ощутил ее раньше, чем она заговорила, чем она коснулась его. Ее присутствие было отмечено запахом роз и смерти. Она шагнула к нему, лозы ползли по полу. Она обвила руками его плечи, стоя за ним. Ее нежные, как лепестки, губы играли с его ухом, и трепет желания пронзил его, несмотря на усталость, несмотря на попытки самоконтроля. Это было из-за роз. Запах пьянил.