Одно дело позволить ей остаться на несколько дней, дать ей укрытие. Но это… это было опасно.
Если Хеления узнает… если она хоть заподозрит…
Соран добрался до двери на вершине лестницы, тяжело прижался к раме, холодные пальцы сжали дерево так, что могли оставить след. Другой ладонью он коснулся гладкой кожи своего лица. Его пальцы ничего не ощущали, но щеки реагировали на нилариум, дрожали. Каким холодным и нагим он себя ощущал! Открытым.
Что она ощущала, когда стояла так близко к нему, смотрела на жуткие шрамы, искаженные черты, ставшие почти нечеловеческими? Что она думала, когда ловила его взгляд? Он видел ее внезапную неуверенность, замечал оттенки цвета на ее бледной коже. Огонь, вдруг вспыхнувший в нем, пылал в глазах? Она понимала, что ее близость, ее пьянящий аромат делали с ним? И ее нежное прикосновение, тонкие пальцы на его лице…
Он опустил голову, рыча. Он был дураком. Опасным обреченным дураком. Девушка была невинна, чистая настолько, что видела единорогов своими смертными глазами. А он был просто старым сломленным монстром. Он не будет потакать этим чувствам. Этим инстинктам.
Он не позволит себе вспоминать, как она пристально смотрела на его губы.
— Хватит! — прорычал он и убрал ладонь от двери. Он прошел в комнату, добрался до стола и сел. Солнце уже почти полностью село, у него не было времени.
Соран закрыл глаза и три раза глубоко вдохнул, задерживая дыхание каждый раз, ожидая, пока сердце замедлится, а потом выдыхая. Он не мог отвлекаться в бою. Он не мог дать этим мыслям, этим ощущениям задерживаться в его голове. Он должен быть твердым, решительным. Стать похожим на камень.
Когда он открыл глаза, он ощущал себя уверенно. Розовая книга лежала перед ним, плотно закрытая ремешком. Он ощущал силу, гудящую внутри. Он нашел свечу, зажег ее, опустил в миску, стоящую так, чтобы сияние озаряло страницы.
Время настало. Пора было начинать работу.
Его пальцы не дрожали, он расстегнул пряжки и открыл книгу на первой странице. Густой аромат роз окутал его. Он яростно отогнал его и сосредоточился. Он пристально смотрел на первые строки, начал их читать. Слова формировались в разуме, в душе, были ясными и четкими. Он ощущал, как сила заклинания ожила, ощущал свое мастерство и контроль. Этой ночью он не погибнет.
Он читал медленно и осторожно, листал страницы одну за другой. Слова горели ярко, пока он читал их, поднимались в ответ на его зов, нити энергии пульсировали, он ловил их и осторожно управлял ими. Только одна часть его разума была сосредоточена… та часть, которая ждала приближения Девы шипов.
Она точно придет. Она не знала обо всем, что происходило в ее царстве днем. Она вползет в окно, скользнет по полу и вопьется в него. Или будет стоять в свете луны и душераздирающе стонать, из-за чего он запнется.
Но ничего не было. Ни следа, ни голоса.
Соран читал, и его не перебили. Сила заклинания росла, и он поздравил себя с тем, что управлял ею и своими эмоциями. Он был сильнее, чем думал. Может, встреча с единорогом пошла ему на пользу.
Он добрался до конца заклинания раньше, чем ожидал. Его свеча уже дымилась, и он закрыл книгу. Он пару мгновений сидел во тьме, глаза медленно привыкали к бледному свету луны, льющемуся в окна за ним, после света свечи. Тревога сдавила его желудок.
Это было просто. Слишком просто.
Он что-то пропустил? Он как-то в своей уверенности пропустил страницы и оставил заклинание не законченным? Он прочел слово не так или пропустил строчку, не поняв этого?
Нет. Он поспешил закрыть пряжки и отодвинул книгу. Он сделал то, что нужно было. Заклинание было закреплено. Зачем было сомневаться?
Он устал. Так устал после событий дня. Он нуждался в воздухе.
Соран поднялся из-за стола, снял тяжелую мантию и оставил ее на спинке стула. Он сбросил сандалии и ослабил шнурок рубахи, шатаясь, пока шагал к кровати. Он замер на миг, провел холодными пальцами по голой коже со шрамами на щеках.
Улыбка изогнула его рот, но он подавил ее.
Он забрался в кровать, натянул одеяло до груди, опустил голову на подушку и смотрел на потолок над собой. Все было темным и неподвижным. Рассвет скоро наступит, и новый день с ним. Но день не будет тихим. Не будет холодным, одиноким и бесконечным, в обществе только виверн. Нет, завтра будут улыбки, закатывание глаз и фырканье от потрясения. Может, даже будет смех, настоящий смех…
Соран закрыл глаза, повернулся на бок и дал сну охватить его, нежно увести в глубокие тени и место подсознания. Он не знал, как долго отдыхал там, не совсем спал, но и не бодрствовал. Он ощущал холодный воздух голой кожей. Чувствовал тепло одеяла, шершавую ткань на груди. Он чувствовал боль в костях, мышцы медленно расслаблялись.