— Уважаемые господа и милостивые судари. Перед вами кровожадная убийца, которая достойна только самой жестокой казни. Всем известный судья Самр, уважаемых и добрый человек нашего города, по своей доброте решил дать преступнице шанс. В течение трех дней она выставляется со всем своим имуществом на продажу. Если по истечению этого срока на нее не найдется покупатель, то она будет казнена. Напомню, что через несколько минут истекает последний день срока. Так же напомню, что она виновна в убийстве нескольких десятков жителей нашего города и десяти стражников, которыми командовал племянник уважаемого Самра.
Мужичок посмотрел на людей и решил добавить еще пару слов:
— Напоминаю, что цена этой рабыни, — при этих словах девушка зло прищурилась и сжала губы — Равна ста пятидесяти золотым монетам. Такую сумму назначил судья.
Хм, этот Самр не только судья, но и садист. Дать три дня отсрочки человеку, который, не смотря на всю свою невозмутимость не может не надеяться на чудо и назначить астрономическую цену. Эти дни будут хуже самых изощренных пыток — пытка надеждой, сама жестокая. Я поднял руку, привлекая к себе внимание глашатая, и произнес:
— Обвиняемой можно задать пару вопросов?
— Можете, но не вижу в этом смысла — ее скоро потащат на дыбу, а там и виселицу, так что не думаю, что она расположена к беседам. Так ведь, крошка — усмехнулся мужик и указательным пальцем приподнял ей подбородок. У меня кулаки стали непроизвольно сжиматься от бешенства. Хотелось ускориться и порезать на ленточки этого урода и половину присутствующих здесь. Сделав усилие над собою, я загнал гнев поглубже и задал вопрос:
— То в чем тебя обвиняют, это правда?
— Да, я убила всех этих людей — сухо и почти равнодушно ответила девушка, но в глубине ее глаз трепетала надежда. В этот момент человек на помосте достал песочные часы и водрузил их на невысокий обрубок столба с края на помосте.
— Когда последняя песчинка упадет и не последует предложения купить, то эта преступница отправиться к палачу. Точнее палач придет сюда и продемонстрирует уважаемой публике свое умение.
Демоны, этой девчонке лет семнадцать, ну какая она убийца, да еще стольких человек. Между тем песок струился с неумолимой скоростью и с той же скоростью тускнели глаза приговоренной.
— Еще один вопрос. А как это произошло? — громко проговорил я, привлекая внимание к себе и отвлекая от часов.
— Человек из города нанял меня для охраны. В этом городе на него напало тридцать человек и он приказал их убить. Все эти люди погибли. Потом пришли воины в доспехах, их было десять человек, и их старших был нагл и оскорбителен. Мой наниматель приказал убить и их, — при этих словах в толпе послышался ропот, а глашатай хотел что-то сказать, но замолчал, заметив мое лицо — Я их убила. Потом на нас напали маги, и я убила двоих и ранила одного, защищая хозяина. После этого к нему пришел один человек в плаще и долго с ним говорил. Когда этот человек ушел, то мой наниматель приказал сложить оружие и сдаться стражникам. Все, мне больше нечего сказать.
Вся толпа молчала. Сказанное девушкой повлияло на окружающих и уже не все так сильно желали ей гибели. Все таки, подобная верность в этом мире была уважаемой. Не будете же вы ломать замечательный клинок, только из-за того, что им орудовал убийца? Между тем песок почти закончил сочиться и глашатай поднял руку с молотком. Надо же, как тут все культурно — аукцион со всеми сопутствующими принадлежностями.
— Стартовая цена на рабыню — сто пятьдесят золотых, есть желающие заплатить?
— Сто пятьдесят один золотой.
Демоны, неужели я это сказал? Ну какой же кретин. Сам убил народу немерено и участвовал в убийствах еще большего количества, если вспомнить герцогиню и ее месть. Подобного мнения придерживалось и большинство окружающих, по крайней мере их взгляды были ну очень выразительны. Мужик с настила так вообще чуть молоток не уронил.
— Вы готовы заплатить за эту… сто пятьдесят один золотой? И не боитесь возможных последствий? — немного ошарашено ответил глашатай, нервно теребя край плаща.
— Это каких таких последствий?
— Хотя бы то, что она убийца и может вас, своего хозяина, по тихому прирезать. Рядом не будет никого, кто сможет защитить.
— Ну, о своей защите я позабочусь и сам. Ваше же дело, не отговаривать меня, а зарегистрировать сделку.
Этот чудак готов хоть молоток свой сжевать, но отправить шаенку в лапы палачу. Я и сам уже не рад, что влез в это дело, но назад отступать не хотел и не мог. Глашатай, наконец решился и трижды ударил по столбику, предварительно убрав с него часы.
— Невольница продается за сто пятьдесят один золотой неизвестному господину в черной рубахе. Прошу его пройти к распорядителю торгов и оформить сделку.
Сказав последнюю фразу, он спрыгнул с дощатого помоста и поманил меня за собою. Через минуту стояли возле небольшого строения, напоминающего больше всего сарай с плоской крышей, без окон и низкой дверью. Мне пришлось немного пригнуться, чтобы пройти туда. Внутри кроме уже знакомого аукционщика, сидел мужчина средних лет в дорогой одежде и колючим взглядом. Этот взгляд я заметил первым, а уж только потом обратил внимание на остальную внешность. Наверное это и был распорядитель торгов. Ничего особенного не представлял. Широкое сложение, немного пониже меня короткая борода и, ранее отмеченный, взгляд. С таким взором ему в милиции работать, подозреваемых колоть на раз и два.
— Господин распорядитель — согнулся в угодливом поклоне мой сопровождающий — Вот этот господин купил невольницу.
— Невольницу? Ну так зачем ко мне пришли и заполнил бы бумаги без меня, где, кстати, владелец этой невольницы?
— Э-э, господин распорядитель, он приобрел ТУ невольницу.
Несколько секунд распорядитель морщил лоб, пока не вспомнил.
— Шаенку?
— Да, господин распорядитель.
— Пошел отсюда и оставь нас одних. — прорычал распорядитель и, дождавшись когда его подчиненный выйдет на улицу, повернулся ко мне.
— Господин. э-э…
— Можете обращаться ко просто — Влад — разрешил я его потуги. Хотел добавить и свой титул, что назвал еще герцогине, но не стал. Тот немного помолчал, обкатывая, наверное, мое имя на языке и продолжил.
— Влад, эта невольница совсем не то приобретение, что можно себе позволить.
— Ну почему же, цена мне доступна. Невольница мне тоже не доставить сильных проблем — справлюсь.
Распорядитель протер лоб и продолжил:
— Давайте на чистоту. Эта шаенка доставила неприятности одному влиятельному человеку и…
— Вы про судью, у которого эта девушка зарезала племянника? — невежливо перебил я своего собеседника. Тот запнувшись, кивнул головою:
— Да, именно это и хотел сказать. Цена назначена исходя из того, что никто не захочет тратить деньги в таком количестве за эту шаенку. Вы, Влад, наверное, новый человек в городе?
— Да, прибыл совсем недавно из Арвесола — подтвердил его догадку и назвал ему город, в котором меня никто не знает и не сможет сопоставить и навести справки по поводу моих шалостей в воровском клане.
— Так вот, Самр просто так не оставит вашей выходке. Лучше откажитесь от покупки и останетесь в стороне, ну как?
Я начал злиться. Еще с прежней жизни ненавидел мразей из высшей власти, которые делали что угодно с простыми людьми, пользуясь своим положением. Этот Самр уже заочно начал вызывать недовольство, если не сказать больше.
— Послушайте, господин распорядитель. В вашем городе что, принято решать за покупателей, что им приобретать, а от чего отказываться? Цена была названа, и я дал согласие оплатить. Так чего же вы тянете.
Распорядитель еще несколько минут пытался меня уговорить отказаться от моего решения, но я был непреклонен. Своими действиями он только усиливал во мне раздражение. Наконец я не выдержал и пригрозил его спалить ко всем демонам. Увидев у меня в руках пляшущий огненный сгусток, он побледнел и сдался. Последующие несколько минут тишины нарушались только шорохом бумаги и скрипом пера.
— Вот ваша купчая и документы на владение рабыней, — проговорил распорядитель и подал мне пару листов хорошей белой бумаги и несколькими печатями — Сейчас приведут шаенку и вы, после короткого обряда — думаю, как магу он вам знаком — станете ее владельцем. А пока не угодно ли внести сумму?