— Собственно, вы чего-то ждете? — голос в мрачном сумраке наступившего вечера прозвучал с холодком официальности.
Незнакомец неуклюже поднялся и, не удостоив ответом, подошел к окну, испещренному зимними узорами. По лицу Бессмертного пробежала легкая зыбь беспокойства. Совладав с собой, он переспросил раздраженно:
— Вам чего?
Резко развернувшись, неприятный тип ухмыльнулся:
— Что ты, Сема, грубишь? И нервничать не надо — вроде я же еще ничего не сообщил? Не спеши жить, уважаемый, — он немного помедлил и безжалостно рубанул. — Как сын?
Бестактный вопрос, попав в уязвимое место, отбросил координатора в кресло. Перехватило дыхание и вновь противно заломили виски. Руки машинально освободили шею от плена жесткого воротника, даря мозгу несколько драгоценных секунд для контрвыпада:
— Если вы о том, что он сидел, то губернатор в курсе…
— Голубчик, о чем вы говорите? Причем тут дела давно минувших дней? Как там поется: нам рано жить воспоминань-я-я-ми… — фальшиво прогнусавил незнакомец и после короткого смешка вернул голосу прежний металл. — О сегодняшнем надо думать, с намеком на будущее. Раз в жизни наберитесь смелости, посмотрите под ноги. Так рьяно разглагольствовать о паутине проблем и не замечать, что ниточка тянется из собственной задницы! А?! Помнишь, — резко перешел он на «ты» — как пишут в умных книжках — в коконе собственных иллюзий? Нехорошо. Очень нехорошо. Советую вам подумать и утрясти неурядицы с мальчиком, а то потом поздно будет. Присвоение чужих денег, воровство, организация преступного формирования… Ух и букетик. Продолжать?
— Уж будьте любезны. Я весь внимание.
Потребовалось всего пять минут, чтобы последовательно, ход за ходом, раскрыть козырные карты просчитанной до мелочей партии и обрести безмерную власть над господином Бессмертным.
Удаляясь, странный тип щелкнул каблуками и отчетливо обронил:
— Честь имею…
Знать бы прикуп…
Романа не могли найти почти сутки. Машина одиноко скучала у подъезда, на звонки в дверь никто не реагировал, мобильник не отвечал. В городе Башмак так и не объявился. Стая нервничала. По странному совпадению, а может чистой случайности, у стекляшки не появилась и Мамзель, а к вечеру таинственно пропала Неотложка. Шайба уже который раз притормаживал у столиков и, когда в ответ растерянная шпана пожимала плечами, вдавливал «газ» до упора. Розовый «Кадиллак» с недовольным свистом покидал площадь и через час подъезжал снова, чтобы устало констатировать безуспешность поисков. Ничего не дал и ночной рейд.
Башмак нашелся сам — утром следующего дня. Измученный, помятый, совсем чужой от пропечатанной на лице обреченности, он плелся к обычному месту под центральный грибок террасы. Наихудшие подозрения подтвердились. Опираясь на его руку, словно заявляя о своих эксклюзивных правах, степенно вышагивала Мамзель.
— Чего уставились? Стоило оставить вас на денек, так сразу и пораскисали…
— Все путем, Башмак, — уныло отозвался Макар. — Пока ты отвисал, все тикало в заданном режиме. Луня умудрился двадцатку надыбать, да и остальные не дремали. Ну в меру способностей, разумеется…
— Понятно, — на манеже — одни и те же. Я уже давно задумываюсь перекрестить нашего героя на Лаки, только не Лучано, конечно, а с сохранением оригинальности, скажем, — Лаки Луниано. Что скажешь, Луня?
— Обойдусь, — поморщился тот, — двусмысленности мне ни к чему. Встречал я этих Лаки в книжках Коллинз… Но, честно говоря, действительно повезло. Выхватил с утра семь кошельков, в обед — десяток, а вытрусили — там от силы сотка. Ну, думаю, не мой день. Тут вижу — бобер исполкомовский. Я его сразу узнал, он по ящику чего-то там за криминал базарил. Сел к нему на подножку, хотел сразу сработать, да народу маловато. Весь центр протопал за этим оратором, он же, волчара, хвостом вильнул и в банк. Час, второй, — думал уже домой топать, промерз до кишок. Тут он и вывалил — прямым ходом на базар. Ну, а там сам бог велел…