Луня с чуть наигранным пренебрежением хлопнул о стол увесистой пачкой.
— Двадцать? — уточнил Роман.
— Угу.
Ловко смахнув деньги, Башмак опустил их во внутренний карман. Он нарушил сразу два неписаных правила: во-первых, взял себе всю сумму, а во-вторых, впервые открыто дерзнул притязнуть на заработанное стаей. Колюче буравя лица ветеранов, Роман вспыхнул багровыми пятнами.
— Это на установление необходимых контактов — и, повернувшись к Макару, непринужденно сменил тему. — А ну, напомни, что там кто-то говорил о Викторе и его ученике?
— Второй месяц виснет в «пятерке» и «единице». Я базарил с ним за раздел территорий, но он просил передать дословно, мол, ты — никто и звать тебя никак, а с пустым местом и говорить нечего. Может, проучим?
Возбуждение неприятной дрожью прокатилось по телу, но возобладать над собой эмоциям Башмак не дал. Волна прошла так же быстро, как и возникла, оставив в душе грязную муть. Гордо озирая настропаленную шпану, ждущую его решения, он молчал. Наступила пора «великих» свершений, и требовалось как никогда руководствоваться исключительно холодным расчетом, оставляя самолюбивые порывы на потом. «Кто?» — этот вопрос не давал покоя. Последние двое суток кардинально все изменили. Началось с вечернего звонка дорогого родителя. Бессмертный-старший, несмотря на то, что дата «взятки» не настала, потребовал встречи.
«Не знаю, почему так произошло… Все из-за этого неожиданного звонка…»
Собираясь предстать на рандеву в самом что ни на есть похвальном виде, дабы потерзать сверхнравственную душу предка, Роман тщательно приготовился. Накупив выпивки, он заскочил в «Фортецию» за экстравагантного облика дамами, чья внешность и манеры не вызывали бы сомнений в роде их деятельности. Однако, колоритных особ не подвернулось под руку, а брать Неотложку мешали причины субъективного характера и ее никудышные актерские данные. Уже покидая бар с коробком травки, он услышал:
— Рома?
Приближающийся за спиной сексуальный цокот шпилек не оставил сомнений — и, обернувшись, Башмак действительно столкнулся с Мамзелью. Сквозившая в ее взгляде неуверенность, заставила его благосклонно улыбнуться:
— Чего тебе?
После секундной внутренней борьбы она решилась и ослепила ответной улыбкой.
— Может, подбросишь меня домой?
Так близко, лицом к лицу, они еще никогда не стояли. И только на этом расстоянии за маской холодного безразличия обнаружился скрытый вызов, да такой силы, что пренебречь дикими фантазиями, немедленно овладевшими вашей головой, было невозможно. Сдуть иней с ее ресниц, отогреть дыханием бледные щеки, растопить лед на губах — казалось удивительно заманчивым и обещало несравненное удовольствие, ничуть не меньшее, чем завладеть сердцем Снежной Королевы, давшей понять, что это возможно вы — единственный, кому подвластно наложенное заклятие.
— Хм… — опешил Башмак от удивительного открытия и проверил догадку, — ты, случаем, не занята сегодня?
— Наверное, только самые легкомысленные женщины считают торг за цену своего времени признаком собственной значимости. Лично я предпочитаю выделять понравившегося мужчину беспрецедентными скидками. Иначе говоря, — для тебя, любимый, свободна и на край земли «згодна», — зеленые глазки подкупающе дохнули радостью пробившегося сквозь снег подснежника.
Опьяневший от нахлынувшего желания, Башмак обнял ее за талию и увлек к машине.
— Вот и договорились. Поможешь старика моего чуточку подразнить? Сможешь?
— Любой каприз за ваши деньги, мой генерал, — пропела весенней капелью.
— Замётано.
Отъезжая от «Фортеции», в зеркале заднего обзора он заметил оживленно машущую ему Неотложку, однако, наплевав на последствия, поспешил удрать.
Дома, чтобы заполнить оставшееся до прихода родителя время, они накурились шалопета и догнались бутылкой водки.
— Хорошо у тебя, — многообещающе проворковала Мамзель, безуспешно пытаясь попасть окурком в пепельницу. — Ну и где же наш папа?
Бессмертный, сродни венценосной особе, блеснул пунктуальностью. Критически оценив состояние сына, стол, заставленный выпивкой и полуголую чертовку, напрочь лишенную комплексов, он принял предложенную игру и без приглашения присоединился к ним. Непокорный дофин с затаенной досадой отдал должное выдержке величественного родителя. Усадив Ленку на колени, Башмак задумчиво поглаживал ее роскошные бедра и внимал обеспокоенному отцу.