Так что лучше бы он отправился в джунгли с девчонками. Они, по сути, сейчас тоже изгои и на базу вернутся нескоро. Кира украла транспортёр и аккумуляторы, Зои просто отказалась лететь со всеми, можно сказать, бросила остальных без присмотра. Так что они для Данилы сейчас самая подходящая компания.
Наверное, он и сам это понимал.
Ещё несколько часов после ухода девчонок Васька молчала о том, что ей вскоре предстоит сделать. Оттягивала неизбежное. Данила заговорил об этом первым.
— Ты должна улететь ночью. — Сказал, когда закончилась очередная серия какого-то комедийного сериала и они вышли размяться, походить вокруг корабля. — Поедим, соберёмся, проверим настройки и можно отправляться. Я всё подготовил и даже написал тебе подробную инструкцию. И водоросли, конечно же, полетят с тобой.
— Спасибо.
— Василиса, ну что ты. — Он снова её обнял, прикоснулся носом к её носу. — Будешь читать инструкцию и вспоминать обо мне. Я распечатал её в нескольких экземплярах. Они везде… везде…
В его серых глазах застыла вся вселенная. А на лице застыла, заморозилась улыбка. Он говорил так неторопливо, размеренно, будто ничего особенного не случится. Действительно, что тут такого? Просто Васька улетит одна, месяц будет сходить с ума в одиночестве, а его неизвестно что ждёт здесь, где у него ни единого друга. Зои с Кира, вероятно, помогут в случае чего, но что с них взять? Они ведь сами, по сути, в бегах.
— Есть вероятность, что после твоего взлёта мы больше не сможем связаться. — Говорил Данила. — Вся эта местная история со связью… С кораблём. — Он снова вцепился пальцами в волосы. — Я как не понимал, так и не понимаю. Но пока корабль будет готовиться к прыжку, я буду пытаться поддерживать с тобой связь.
— Ты так и не сказал, куда денешься.
— Я загружу дуал вещами и поеду к вашему катеру. Там решу.
— На базе зима. Она может прийти и к катеру.
— А может не прийти. Там зима, насколько я понял, локальная, в отдельно взятой каменной долине. Может, это из той же серии необъяснимого, как дыра на Таймыре. Про дыру, кстати, не волнуйся. Я настроил робота, перед отлётом вывезу его в коридор и закреплю. Он всё сделает.
Ваське нечего было ответить. Она лелеяла нелепую надежду на некие неожиданные изменения, которые позволят Даниле улететь вместе с ней.
Но каждая следующая проверка показывала, что чуда не случится. Индикаторы устройств по-прежнему оставались красными и начинали работать, только когда он покидал корабль.
Васька старалась не думать о том, что её вскоре ждёт, она просто наслаждалась тем временем, которое у них осталось.
Они занимались любовью, и Васька почти с ужасом следила за каждым его движением, ожидая, что он вот-вот станет вести себя так же, как в прошлый раз перед расставанием. Как будто прощается… Но нет, Данила был даже более напорист, чем обычно. Продолжал целовать, даже когда у Васьки не хватало воздуха в груди. Продолжал ласкать, пока она, наконец, не расслабилась и не перестала думать о посторонних вещах. И когда Васька перестала думать, то и близость превратилась в какой-то безвременный прыжок, в котором ты просто паришь и чувствуешь. Ты — сама вечность. И никак иначе.
А когда всё закончилось и Васька тяжело дышала, положив руку ему на затылок, она вдруг кое-что поняла.
— Данила!
— Да? — Сонно спросил он, не поднимая головы.
— Но ведь они тебя найдут! Когда вас отсюда спасут. Они сразу сделают ДНК-пробу и узнают, кто ты и что ты в розыске! Тебя посадят.
Он молчал и не двигался. Даже дыхание стало почти неслышным.
Знает. Он знает, подумала Васька. С самого начала, как понял, что ему не улететь, он знал, что когда прибудет помощь, для него это будет не совсем помощь. Для него это будет что-то совсем иное.
— А ты не показывайся. — Горячечно заговорила Васька. — Никто не знает, что ты здесь, кроме Киры и Зои. Их мы попросим молчать. Они помогут, я уверена. Ты живи у катера. А когда всех спасут, я за тобой прилечу сама. Слышишь?
— Нет. Сюда ты не полетишь.
— Но тебе нельзя, чтобы тебя спасали с остальными. Ты что, не понимаешь?
— Я всё понимаю, Василиса. Всё понимаю.
Он перевернулся на спину и уставился в потолок. Лицо со следами недавнего удовольствия словно принадлежало кому-то другому, совсем глупому человеку. Как можно выглядеть так безмятежно, зная, что впереди арест?
— Иногда мы просто должны делать то, чего не хотим. — Подумав, сказал он.
— Я не понимаю. — Жалобно сказала Васька. О чём он? Нашёл время! Всё плохо складывается. Ей лететь самой, рожать самой, неизвестно где и как. А спасатели отправят его сразу в тюрьму. На много-много лет. А отец? Уж он найдёт способ сделать так, чтобы Данила никогда не вернулся на волю. Нет, в тюрьме он долго не проживёт. А если отец узнает, что Данила отец Васькиной дочери и его внучки? Тогда он станет шантажировать Ваську. Потребует внучку в обмен на его свободу. Добровольно ведь она не вернётся. И что тогда? А неизвестно, что тогда. Дочку она, конечно же, не отдаст, но у неё не хватит силёнок тягаться с отцом. Никогда не хватало. Значит, кто-нибудь будет страдать. Скорее всего, все.