Все утро я тренируюсь, как безумный зверь, прыгаю и скачу, бегаю и карабкаюсь, пытаясь отогнать свои мысли. Даже Ирма изо всех сил старается выглядеть невозмутимой.
— Сегодня утром кое-кто получил свою порцию клетчатки.
— Я чувствую странную мотивацию.
— Превосходно. Сделаем перерыв на обед и начнем снова.
После обеда мы берем оружие. Моя меткость с хлыстом улучшается, мне почти удается «крученый кинжал» — когда переворачиваешь его в руках. Ирма говорит, что в этом нет никакой необходимости, но я не согласна. Я чувствую себя немного очарованной, будто смогу больше походить на воина, если буду выглядеть как он.
— Не мне жаловаться на то, что у тебя в самом деле хорошо получается, — говорит Ирма, — но сегодня ты выглядишь иначе. Ты с ним поссорилась? На каждой мишени представляешь его лицо? Потому что, если это работает…
— Мы не ссорились, я просто… — не хочу рассказывать ей о предположении Аида, но хочу больше знать о том, что, по-моему, со мной происходит. — Прошлой ночью я прочитала кое-что, что меня беспокоит, — говорю я ей вместо этого. — О полуфэйцах. На них просто ссылались. Мне стало интересно узнать о них.
— Так интересно, что заставляет тебя настолько сосредоточиться, — с любопытством произносит она.
— Ты что-нибудь о них слышала?
— За эти годы их было несколько. Раньше их много было. Легче размножаться с людьми. Быстрее. Однако полукровное потомство не такое сильное, именно поэтому столетие назад Зера запретила связи с людьми. Сказало, это засоряет линию.
— Конечно, она запретила, — я делаю паузу, щелкая хлыстом по одному из манекенов Ирмы. Настоящий вес лучше иллюзии. Я бросаю его на пол. На что они похожи? Полуфэйцы?
Она пожимает плечами.
— Смесь. Они стареют быстрее, намного быстрее. Кто-то может лгать, кто-то нет. Одни могут накладывать чары, другие могут быть очарованы. Никогда не знаешь, что выпадет тебе.
— Неудивительно, что Зере они не понравились.
— Зере очень нравится планировать, — соглашается Ирма.
— Я так понимаю, ты тоже не поклонница ее?
— Опасно дальше комментировать.
— Здесь все опасно.
— И все же хочешь быть частью этого.
Я делаю паузу и вновь щелкаю хлыстом.
— Не думаю, что смогу вернуться в мир смертных и просто забыть все. Все это слишком меня изменило.
— Значит, ты планируешь остаться здесь, внизу?
Я качаю головой.
— Там, наверху, остались люди, которых я люблю, мир, который я люблю, и вещи, которые я хочу сделать, даже если…
— Твое сердце останется здесь, внизу?
Я смотрю вниз.
— Да.
Я щелкаю хлыстом иллюзии Ирмы, рассеивая ее в одно мгновение. Я снова кидаюсь вперед и задаюсь вопросом, не борюсь ли я с судьбой, с ограниченностью моих возможностей, с их несправедливой абсурдностью.
Если моя мать одна из фэйцев, интересно, она отказалась от меня, чтобы защитить, или просто потому, что я слабая и смертная.
Я вонзаю кинжал в бок одного из манекенов. На пол, как кровь, струится песок.
Теперь уже не такая слабая и смертная, Мама.
Неужели подобные мысли крутятся в голове Аида всякий раз, как он сражается? Он явно презирает Зеру так же сильно, как и я, но, мне интересно, все ли еще втайне он жаждет ее одобрения, даже если знает, что он намного, намного лучше нее.
Надеюсь, что знает.
В коридоре слышится возня, словно что-то тащат. Несколькими секундами позже в комнату врывается Аид, волоча за собой связанного гоблина.
— Подарок тебе, любовь моя!
Я улыбаюсь.
— Ты приносишь мне все самое милое.
Гоблин вырывается. Аид пинает его. Я смотрю на него, и понимаю, чего от меня ждут.
— Ты не обязана… — начинает Аид. — Мы можем подождать, если ты предпочитаешь…
— Нет, — говорю я, — я хочу.
Хочу покончить с этим. Не хочу, чтобы гоблин томился в страхе, ожидая своей кончины. Он должен понимать, что происходит вокруг.
Аид щелкает пальцами, и путы вокруг создания падают на пол.
Гоблин немедленно кидается на меня, но я отскакивая в сторону, описывая хлыстом дугу. Моя первая атака мимо, но второй я ловлю его за лодыжку, и он валится на пол. Я тащу его к себе. Он наносит удар, и я отскакиваю назад, забыв, что он безоружен. Хлыст выпадает из моей руки.