Слезы катятся по моему носу, капая на его окровавленные щеки. Его золотые глаза блестят.
— Я люблю тебя, Персефона, — говорит он и тянет хлыст, пока тот не вырывается из моей хватки.
Он медленно падает, его огромные изувеченные крылья раскинуты за спиной, перья взметаются в воздух между нами. Его глаза прикованы к моим, пока он не исчезает в яростном белом свете внизу.
— Нет! — реву я, и хотя это глупо, по-идиотски и бессмысленно, я пытаюсь броситься за ним. Аполлон удерживает меня, но я борюсь с ним. Это все равно что бить кулаком по камню, бороться с камнем, но потом… его хватка ослабевает. Мои удары становятся сильнее. Он отстраняется от меня его глаза удивленно округляются.
Сила, тепло, мощь наполняют мое тело, пульсируя от запястья. Кровь словно превратилась в лаву. Земля кажется частью моей кожи, грохоча подо мной.
— Что… — Зера замирает.
Моя спина горит, дрожит от энергии. Что-то вырывается из моей кожи.
Вдоль лопаток разворачиваются бронзовые крылья и тянутся к солнцу, которое, я знаю, должно быть где-то наверху, даже когда воздух вокруг меня пульсирует от плотного, мрачного холода. Они огромные, тяжелые и мускулистые. Я прогибаюсь под их весом.
— Это невозможно, — говорит Арес. — Она… она не может быть…
Я поворачиваюсь к дыре. Теперь у меня есть крылья, я могу дотянуться до него, могу найти его…
Чья-то рука хватает меня за запястье. Снова Эметрия.
Она качает головой.
— Ты не готова к полету.
И она, конечно же, права. Я понятия не имею, как пользоваться этими дополнительными конечностями, они такие тяжелые, что я едва могу ими двигать. Я понятия не имею, смогу ли поднять Аида, если найду его.
— Но я не готова отпустить его, — говорю я ей, мой голос похож на детский.
Ее фиалковые глаза обрамляются серебром.
— Я знаю, — говорит она, — но ты должна запечатать дыру. Ты знаешь, что это так.
Если не сможешь убежать, сказал он тогда, в той пещере, когда объяснял свой план, если не сможешь вовремя бежать, и она заставит меня открыть печать, запечатай дыру.
Но если запечатаю, как я верну его обратно.
— Я не могу, — говорю я ей
— Можешь, — говорит она. — И сделаешь это. Теперь ты Королева Ада.
Королева Ада.
Не Леди. Королева. Мне вспоминаются короны на стене той пещеры и слова Эметрии о том, что Зера не ее королева. Она верна другой.
Я не ощущаю себя королевой. Я чувствую себя потерянной и обремененной, но не успеваю я поддаться этому чувству, земля снова содрогается.
Прости, шепчу я про себя. Но я знаю, как бы ты хотел, чтобы я поступила.
Лишь тонкий скальный выступ соединяет уплотненный центр с остальным пространством. Меч Аида все еще в самом центре.
Только это больше не его меч.
Он мой.
Я протягиваю руку, чтобы взять его, вытаскиваю его из земли, и лезвие обращается чем-то тонким и легким.
Рапира.
Я поднимаю ее над головой. Части печати взмывают вверх, вновь соединяясь вместе, будто пазл. Дрожь прекращается. Физические мир замирает.
А мой продолжает рассыпаться.
— Нет! — взвывает Зера. — Нет! Ты снова его откроешь, ты…
Я жду, что Арес призовет свою подмогу, но он даже не пытается. Его лицо — маска ужаса, и я знаю, что он не ожидал, что Аид сделает это, или что его мать зайдет так далеко.
Я поднимаю руки над павшими, трупами, пронзенными стрелами, над Цербером на берегу. Я чувствую, как их мышцы сжимаются по моей команде, возбуждаясь необузданной силой, наполняющей мои вены. Тена начинают трястись, выпрямляясь.
— Вы в меньшинстве, — говорю я Зере, — немедленно покиньте это место.
— Я получу то, зачем пришла!
— Ты не получишь ничего! — рычу я, и мои крылья, обретая собственную жизнь, раскрываются надо мной. Ты не получишь ничего, как и я.
Афина тянет Зеру за локоть.
— Я бы посоветовала отступить, Ваше Величество. Мы можем собрать новые силы, обдумать новый план.