Он нервно заикается, и хотя мне, вероятно, следовало бы заверить его, что он мне действительно нравится, по крайней мере, немного, я этого не делаю. Я помогаю ему собирать бумажные цветы.
— Я не стану ненавидеть тебя за то, что говорят или делают другие, — говорю я ему вместо этого. — Обещаю.
Он берет мою руку в свои.
— Я искренне надеюсь, что никогда не заставлю тебя возненавидеть меня.
Мы возвращаемся в тронный зал. Аид устраивается на троне, продолжая беспокойно постукивать по подлокотнику пальцами в перстнях. Псы устраиваются рядом с ним, растянувшись на ступеньках.
— Ты, ах, ты должна быть по другую от меня сторону, — говорит Аид. — Присаживайся. Тебе не нужно… тебе больше ничего не нужно делать. Нет, если только…
— Ты хочешь сказать, что мне не нужно цепляться как преданному животному за твою ногу?
Он сглатывает.
— Безусловно.
Я опускаюсь на землю и переплетаю свои пальцы с его, крепко сжимая их.
— Только пока здесь никого нет, — уверяю я его. — Я отпущу, как только они начнут прибывать.
Он сжимает мою руку.
— А что, если я не хочу, чтобы ты меня вообще отпускала?
— Это будет ужасно неудобно для нас обоих.
— Я справлюсь.
В коридоре раздается грохот, и я отдергиваю руку.
16. Солнцестояние
Низкорослый, худощавый мужчина с большой копной голубых волос входит в комнату в сопровождении группы пикси, нимф и нескольких других симпатичных маленьких создания, которых я не могу назвать. На нем накрахмаленный белый костюм, отделанный золотом, а сбоку на голове выбриты крылья.
— Лорд Гермес, — объявляет Ирма.
Он кланяется Аиду, который кивает в знак уважения.
— Как всегда вовремя.
— Это моя особенность, — говорит Лорд Гермес. — Счастливого Солнцестояния, Мой Лорд.
— Пожалуйста, веселитесь.
Гермес и его свита подходят к банкетному столу. Пикси быстро начинают сервировать стол с вином, расставляя башни бокалов на серебряных подносах, чтобы подать другим более выдающимся гостям, когда те прибудут. Они хихикают и болтают, поднимаясь с пола, их крылья подрагивают от нервной энергии.
К дверям подходит еще одна группа, возглавляемая высоким широкоплечим мужчиной с солнечно-желтыми волосами. Его кожа, кажется, светится.
— Лорд Аполлон, — объявляет Ирма.
— Аид! — Аполлон вскакивает по ступенькам к трону, не обращая внимания на три рычащие головы, и сжимает руку Аида. — Как я рад снова тебя видеть, старина. И твою прекрасную леди! — он подходит, чтобы поцеловать мне руку, и я стараюсь не выказывать вообще никаких эмоций. Не ожидала, что кто-нибудь ко мне обратится.
— Лорд Аполлон, — говорит Аид, его лицо дергается. — Ты прибыл.
Аполлон разразился смехом.
— Ты, знаешь ли, можешь просто сказать, что тебе это приятно.
— Если бы.
Это заставляет его лишь еще больше рассмеяться.
— Такой же серьезный, как и всегда. Ничего, я повеселюсь где-нибудь еще. Слышал твои вина просто фантастические.
Он весело подмигивает мне и отступает с помоста.
— Он кажется дружелюбным, — говорю я, когда он оказывается вне зоны слышимости.
— Никогда не доверяй дружелюбию, — говорит Аид сквозь стиснутые зубы.
— Я дружелюбна. Ты доверяешь мне. И я лгунья.
Аид фыркает.
— Ты можешь лгать, Сефи, но ты не лгунья. Все остальные здесь могут не говорить ничего, кроме правды, и все равно каким-то образом умудряются лгать почти каждым своим словом.
— Ты не лжешь.
— Я худший из всех них.
Прежде, чем я успеваю спросить, что он имеет в виду, появляется темноволосая женщина с серебряным луком, который я помню по Самайну, с группой охотников. Леди Артемида. Она коротко кивает Аиду и ничего не говорит.
Следующая — Эметрия, пока единственная, кто прибыл в одиночку. Афрон — худощавая, сильно накрашенная особа, которую я также помню по Самайну, — вскоре появляется под руку с Дионой, Леди Кутежей. Они приводят с собой половину свиты.
— Лорд Аид, — жеманится Диона, подходя, чтобы пожать ему руку. — Чудесно снова тебя видеть.