Она улыбается моей реакции.
— Глупая, хрупкая смертная…
Посох перехватывает лезвие.
— Диона, — говорит Эметрия холодно, — невежливо ломать чужие игрушки, лишь потому, что они не захотели с тобой играть.
Диона кидает на нее свирепый взгляд.
— Леди Эметрия. Тебя это не касается.
— Ты находишься в доме Аида. Не позорь его в его же чертогах. Это плохо для тебя кончится.
Диона ничего не делает. Ее усмешка останавливается на мне.
Эметрия отталкивает свой посох. Ее фиалковые глаза вспыхивают.
— Люди — не единственные, кого можно сломить, Диона. Ты не бог войны. Отойди.
Кипя от злости, Диона возвращает кинжал за пояс.
Эметрия выпрямляется, и я хватаю со стола бокал с вином, чтобы не упасть. Я отдаю себе отчет в том, какой напуганной я, должно быть, выгляжу, какой невзрачной.
— Ты должна быть осторожней, — советует Эметрия.
— Ох, какое вам дело?
Эметрия замирает, а я бледнею. Я сказала слишком много. Крайне много.
— Что он рассказал тебе обо мне?
— Моя лорд ничего мне не рассказывал…
— На тебе нет чар.
Я напрягаюсь, ища выход из ситуации, но она уже увидела, как я теряю хладнокровие. Я качаю головой.
Эметрия вздыхает.
— О чем он думает, позволяя не очарованному смертному присутствовать на подобном мероприятии? Это какой-то новый вид пыток, который он изобрел…
— Он ничего не изобретал. Я попросила, чтобы меня не очаровывали.
— Что?
— Он хотел зачаровать меня. Я попросила его не делать этого.
Она смотрит на него, ссутулившегося на своем троне.
— В какую игру он играет.
— Он делает что-то.
Что-то горячее полыхнуло во мне.
— Но точно не играет в вашу игру.
— Что ты имеешь в виду?
— Он сказал мне, что вы заставили его убить своего отца.
Эметрия напрягается, и я могу с уверенностью сказать, что задела ее за живое.
— Вы отрицаете это?
— Нет. Хотя я удивлена, что он рассказал тебе. Я должна была приказать ему не делать этого.
Приказать? Как она могла — меня осеняет осознание.
— Вы знаете его настоящее имя.
Она делает паузу, всего на секунду, избегая моего взгляда. И на мгновение — всего на одно — я чувствую себя могущественным существом, а не слабой, глупой смертной, тонущей в битве, одетой как на представление.
— И все же, — осторожно говорит она, — я заставила его сделать так мало.
— Вы заставили его убить собственного отца.
— Не с помощью этого, уверяю.
— Почему вы заставили его сделать это?
— Чтобы защитить его. Чтобы защитить… — она поднимает глаза. — Почему я вообще с тобой разговариваю?
— Вы заботитесь о нем.
Она напрягается.
— Почти как о собственном ребенке.
Я делаю еще один глоток вина, долгий, медленный глоток.
— Кем бы он меня ни считал, кем бы я ни стала… Я ему не враг. И тебе тоже, — она качает головой. — Не говори ему, что мы разговаривали, — говорит она. — Забудь, что вообще видела меня сегодня.
Думаю, она хочет зачаровать меня, но чары не работают. Я подношу руку к голове и понимаю, что моя метка скрыта выбившимся локоном, который упал, когда Диона схватила меня. Эметрия не перепроверяет свою работу и уходит, не сказав больше ни слова.
Я допиваю вино и возвращаюсь к Аиду. Королева Зера только закончила с ним разговаривать, но исчезла до моего прихода.
— С тобой все в порядке? — спрашивает он, не глядя на меня.
— Эта Диона — сука.
Уголок его губ подергивается в улыбке.
— Так и есть.
— Ты в порядке? Эта Зера тоже стерва.
— Подслушивала ее, да?
— Немного. Я бы защитила тебя, но… ты знаешь. Пытаюсь продолжать в том же духе.
— Ты защитила бы меня?
— Держу пари, так и сделала бы.
— Но… почему?
— Потому что… ох, черт, теперь мы друзья? Ты мне нравишься? Когда это произошло?
Аид срывает маску и смотрит на меня с открытым ртом. Я смотрю на него в ответ, удивленная его шоком.