На двери первой комнаты красным было написано: «Не входить, не то умрете». Я не знала, что там могло быть, если за проход туда мог убить лорд. Но мне уже хватало проблем, я не собиралась нарушать лишние правила, пока не проверю, где находится палочка.
За этой страной комнатой была большая картинная галерея с двойными дверями, ведущими в коридор. Я с любопытством ходила там, озираясь. Там были портреты поколений Феллстоунов. У некоторых были рыжие волосы, у других желтые, каштановые или черные. Лица были худыми и пухлыми… с крупными, крючковатыми или острыми носами. Менялись прически, то появлялась, то пропадала борода у мужчин. Но в них было видно величие. Это было легко заметить по холодным серым глазам, изгибу бровей, по приподнятым носам и подбородкам и даже по положению их рук.
В конце галереи я нашла портрет, который положил конец сомнениям касательно личности моей матери. Я шептала ее имя и смотрела на ее изображение. Она была в белом платье с кружевной шалью, волосы локонами ниспадали на ее плечи. Она смотрела на мир мирно, овечка среди волков Феллстоунов. Мое сердце болело за нее.
А потом я заметила ее кольцо. Как его и описал Эш — большой изумруд, который на месте удерживало золото. Красивое и пугающее украшение было символом ее подчинения человеку с богатством и властью. Я представляла, как проходил день, когда она смогла сбежать. Она не бежала по лесу, ведь в первый раз ее поймала там Арахна, и свины забрали ее. Она украла амулет, стала воробьем и улетела из замка. Она опустилась в тихом месте — на кладбище — стала собой. Она увидела кольцо и поняла, что забыла оставить его в спешке. Может, она думала продать его, но это могло выдать ее. Она должна была избавиться от этого символа всего, что она ненавидит. Она сняла его с пальца и закопала в земле. Кладбище было подходящим местом для предмета, что напоминал ей о погибших желаниях и жизни, что была подобна смерти. Она ушла, подул ветер, подвинул землю, и кольцо стало ближе к поверхности. Близнецы выкопали его, захотели поменять его на мечи… но один из них умер из-за этого. Мама горевала бы, если бы знала, что ее избавление от кольца привело к смерти ребенка. Но она не могла представить такое преступление. Виновата была Рэтчер.
Звук шагов отвлек меня от мыслей. Я поспешила к двери, надеясь, что это один из моих спутников. Я выглянула в коридор и оказалось, что открылась дверь в загадочную комнату, входить куда запрещала надпись. Я заметила внутри тень движения. Это точно был Эш или Кальдер. Кто еще рискнул бы? Может, палочка была в той комнате, и они как-то нашли ее.
Я подошла к открытой двери, замерла на пороге и осторожно заглянула. Место было мрачным, больше походило на то, как я представляла замок. Пахло затхло. Шторы были сдвинуты, камин холоден, а толстый слой пыли покрывал все поверхности. Это была детская с кроваткой, маленькими вещами на комоде и куклами, сидящими на сундуке с игрушками. Место казалось блеклым и брошенным, никто не заходил сюда годы. Я не видела своих друзей, но шагнула вперед, чтобы осмотреться.
Рука взмыла из-за двери и обвила мою шею. Кинжал оказался у моей спины.
— Если бы я тебя убила, никто не сказал бы, что тебя не предупредили, — сказала Рэтчер.
— Пусти! — закричала я.
— С чего бы? — ее слова звучали как масло, текущее изо рта.
— Я не хочу навредить, — сказала я.
— Да? — она опустила руку и толкнула меня к детской кроватке. — Иди, полюбуйся запретной комнатой.
— Что это за место? — сказала я. — Почему ты здесь?
— Почему я здесь? — она удивилась. — Мое передвижение ничто не ограничивает, в отличие от тебя, — она кивнула на кроватку. — А ответ на твой первый вопрос очевиден.
Одеяло было идеально сложено на кроватке, посерело от годов запущенности.
— Я вижу, что это детская. Почему она такая?
— Ее закрыли раньше, чем ребенок смог использовать комнату.
— Ребенок умер?
Рэтчер рассмеялась.
— Нет. Она стоит передо мной.
Я проверила за собой, но там никого не было. Рэтчер смотрела на меня.
— Не понимаю, — сказала я.
— Это твоя комната, — сказала она. — Так понятнее?
Я все еще не понимала.
— Лорд приказал никому, даже служанкам, не входить в эту комнату после того, как твоя мать ушла с тобой, — сказала она.
— Ушла? Я тут никогда не была.
— Была, но не видела, как и не могла сама тут ходить.
— Обязательно говорить загадками? — мое нетерпение росло.
— Ты была тогда в утробе матери. Ее побег с тобой разбил сердце твоего отца.
— Отца…? — я замолчала. Она не о папе. Феллстоун? Нет. Не может быть. Я в это не верила. Я замотала головой. — Мой отец — Донал Скай, слесарь, — сказала я.