Она пожала плечами.
— Как скажешь. Мне все равно, — она пошла к двери. — Идем. Мне приказано исцелить тебя.
Слезы собрались в глазах, и я яростно вытерла их. Рэтчер врала. Конечно. Женщина была злой, она хотела ранить меня и словами. Не нужно слушать ее ложь. У меня есть папа.
— Идем, — сказала Рэтчер. — Лорд хочет тебя исцелить по доброте душевной, а не из-за родства с ним. Это точно.
Я ошеломленно пошла за ней в комнату, где проснулась. Она приказала сесть у окна, вытащила Жуткую кость из чехла и ею направила луч света на мою раненую руку, как она делала лордом Феллстоуном. Я пыталась направить мысли на насущные проблемы. Найти Эша и Кальдера. Украсть палочку. Спасти папу.
— А что с юношей, что был со мной? — сказала я. Рэтчер уже должна была знать о нем, я слышала его боевой крик, пока меня окружали призраки.
— Он устроился не так роскошно, — сказала она.
Он жив. Я подавила волну восторга.
— Я хочу его увидеть, — сказала я.
— Это решать лорду.
— Если с моим другом будут плохо обходиться, я не буду участвовать в планах лорда Феллстоуна, — если он решил делать вид, что я его дочь, я так быстро подыгрывать не стану.
— Сама ему и расскажи, — сказала Рэтчер. — Уверена, он будет рад твоим требованиям и условиям.
Я хотела спросить о Кальдере, но если он смог пробраться незаметно? Мой вопрос его выдаст. Придется отыскать его самой, как только я отвяжусь от Рэтчер. А пока что была другая проблема.
— У меня кое-что забрали, — сказала я. — Мою любимую подвеску.
— Всадник ветра? — ее глаза сияли.
Не стоило удивляться, что она знает, о чем я.
— Да. Ты ее видела?
Рэтчер засмеялась, как ворона.
— Это вещь лорда.
— О? Он всегда разбрасывается вещами?
— Твоя мать его украла, уверена, ты это знаешь
— Думаю, он мог бы сделать новый, — сказала я.
— Ты не понимаешь сложности. Сильная магия требует большую цену.
Тогда кулон был ценнее, чем я представляла. Я подумала, что другой кулон должен быть у вороны. Рэтчер его использовала?
— Я слышала, маги могут сами принимать облик зверя, — сказала я.
— Зверь есть у каждого мага, это их выделяет, — сказала Рэтчер. — Это не как всадник ветра. Это птицы, и их может использовать даже такая простушка, как ты.
— Как у тебя зверь?
— Животное, что радостно съело бы твоего воробушка, — Рэтчер опустила палочку. Рука уже не была в синяках, боль пропала. Я смотрела, как она прячет Жуткую кость в чехол. Пальцы зудели от желания забрать у нее палочку, и я бы это сделала, если бы кулон был при мне. Без него придется бежать из комнаты, но… я не знала, как выйти из замка. Рэтчер могла лишь крикнуть, и стражи преградят мне путь. Воровство палочки подождет.
— Я тут узница, мисс Рэтчер? — сказала я. — Хотелось бы знать.
— Просто Рэтчер. И я не могу отвечать за твоего отца, то есть, лорда Феллстоуна.
— Он не мой отец, — это всегда будет мой папа.
— Тогда скажи ему, что ты была бы счастливее как непримечательная дочь слесаря, и как ты предпочитаешь дружбу с сыном копателя могил всему, что лорд тебе предложит.
Она пошла к двери.
— Лорд ожидает тебя к ужину. Служанка подготовит тебя. Советую ждать здесь. Никогда не знаешь, кого или что встретишь в коридорах, — она ушла.
Я рухнула на кровать и смотрела на полог. Все, во что я верила в жизни и в семье, изменилось. Эш и Кальдер, возможно, нуждались в мой помощи, но я должна была подумать. Все оказалось не таким, как ожидалось. Совсем не таким.
А если лорд Феллстоун был моим отцом? Это не изменит мои чувства к папе. Он вырастил меня, заботился обо мне, научил ремеслу. Он любил меня, защищал, кормил. Он всегда был истинным отцом для меня, какой бы ни оказалась связь между мной и лордом.
Я не знала, что ко мне тогда чувствует лорд. Он поместил меня в красивую комнату, что когда-то могла принадлежать моей матери. Детская была заброшена, его сердце якобы разбила потеря ребенка. Он хотел вернуть себе дочь? Он попытается заслужить мою любовь? Эти чувства шли вразрез со всем, что я знала о маге и его злых поступках.
С другой стороны, если он так сильно хотел меня вернуть, он может пленить меня. Дверь спальни была закрытой, на окнах была решетка. Меня словно заставляли сбежать тем же путем, что и маму. Но тогда он пошлет за мной. И если я оживлю папу, нам придется быстро бежать из Сорренвуда.
Может, я смогу использовать его интерес ко мне как рычаг, чтобы получить желаемое. Я могла согласиться вернуться в замок и даже пожить здесь немного, если он даст мне использовать палочку на папе. И, конечно, он должен рассказать мне, что случилось с мамой и отпустить ее, если она тут в плену. Моих друзей должны выпустить из замка. Если я для него важна, он исполнит три эти просьбы, которые никак ему не помешают.