— Уколола? — глаза его хищно сузились, пробежали по лицу Грини и заметив его расширенные зрачки, продолжил довольным тоном. — Уколола. И много эта шлюшка тебе рассказать успела?
— Нет. Кто ты, и что тебе от меня надо? — Гриня тяжело дышал. Ярость буквально бурлила в его крови. Стоять не было сил. Хотелось действий, движений, все крушить, ломать, убивать. И это желание — убивать его пугало больше всего. Гриня делал глубокие вдохи и протяжные выдохи, пытаясь контролировать свое уплывающее сознание.
— Ты знаешь, кто такой Вильям? — прорычал он севшим голосом, — и то, что я его боец?
Гость кивнул.
— Этот уважаемый господин заключил со мной взаимовыгодную сделку. Ты хочешь стать непобедимым и попасть в историю государства? Я дам тебе такую возможность. И еще многое другое могу дать. Как насчет этой крошки, что была у тебя? Хочешь ее на каждую ночь? Или, если желаешь, девочек будет много. Разных. А если тебя другие утехи интересуют, то и это достанем, не вопрос. Ешь что пожелаешь, пей сколько хочешь — не жизнь у тебя будет, а рай. И всего лишь два боя в месяц. — Мужчина сидел вальяжно, закинув ногу на ногу покачивая своим дорогим туфлем. Снисходительно улыбаясь он цепко смотрел Грине в глаза, рассматривая, изучая.
— Непобедимых не бывает. Как видишь, я побил твоего напичканного снадобьями бойца голыми руками. Он у тебя так разжирел, что не смог удержать собственный вес. Его бросало в пот еще до начала боя, а ты мне тут про рай толкуешь? Да ты вообще ничерта в этом деле не смыслишь! Иди ты знаешь куда…
— Погоди, не торопись с выводами. — Усмехнулся мужчина. — Подумай. Выбора у тебя все равно не много. Не глупый, вижу, понимаешь же все. А оно и к лучшему, что понимаешь. Будешь принимать снадобье перед боем. Все остальное время ты волен делать что хочешь. Ну, за маленьким исключением — не советую гулять днем. Это снадобье не любит солнца. Тебе будет… неприятно, — ехидная ухмылка исказила его холеное лицо.
— А ночью?
— Да пожалуйста, сколько угодно.
Гриня сузил глаза. Усмехнулся.
— И по какой-то причине я не уйду от тебя? Не сбегу? Так?
— Верно. — Кивнул мужчина. — Это еще один маленький недостаток — нужны повторные уколы, иначе ты погибнешь. Сам достать это снадобье ты, нигде не сможешь. А процесс смерти от его нехватки в твоем теле довольно длительный и мучительный. Поверь, тебе не захочется такого конца.
Гриня молчал, сжав кулаки так, что костяшки на пальцах побелели. Челюсть сводило от напряжения. Сердце тяжело, гулко ухало о грудную клетку. Волна ярости потихоньку откатывалась, унося с собой и силы. Бисерины пота выступили на лбу.
— Чувствуешь это да? — Довольно заулыбался незнакомец, заметив состояние Грини. — Ты получил первую дозу. Теперь тебе деваться некуда, Тень. Теперь ты весь мой. — Лучился мужчина превосходством и довольством. — Но, сейчас я тебя держать не стану. И докучать тебе, сегодня, тоже. Пока что, ты свободен. Отдыхай. Наслаждайся жизнью, боец. Можешь проваливать на все четыре стороны, — Гость встал. Довольный, он направился к выходу и, не оборачиваясь, добавил. — Но через неделю ты сам будешь меня искать. — И не прощаясь, ушел.
На краю стола остался лежать туго набитый монетами, увесистый кошель.
Гриня устало опустился на кровать, бессильно свесив руки. Взгляд его упал на небольшое пятно крови, расплывшееся по штанине на правой ноге. По спине пробежал озноб. Все тело мелко трясло.
— Сука… — в бессильной злобе процедил он, стиснув зубы. — Сука… — схватился за край кровати, стараясь не упасть.
Глава 3
Полумрак. И такой же густой, тяжелый воздух, как и свет, коего недоставало в должной мере в этом неопрятном помещении. Грязный пол, деревянные столы и лавки, запах пота и перегара — обычная обстановка для дешёвой забегаловки. Дюжина пьяных моряков гуляли сегодня в этой таверне, наводя ужас на местных пьянчуг.
Фальшивый смех портовых шлюх, гомон и мужской хохот звучали сегодня в этих стенах как никогда громко. Моряки шумели и откровенно борзели, хватая взмыленных официанток за непотребные места, и грубо донимали обычных, каждодневных посетителей. То им не понравилась троица работяг, тихо ужинавших за соседним столом, то одиноко прикорнувший за барной стойкой мужичок оказался интересен. Люди потихоньку покидали таверну, предчувствуя неприятности. Официантки в слезах наперебой жаловались хозяину заведения и отказывались обслуживать этих дикарей. Одну из ночных бабочек разложили прямо на столе и, подняв подол пестрого цветастого платья, пользовали по назначению под всеобщее улюлюканье, советы и одобрение.