— Кого ты сосунком обозвал, меня? Ты видел свое лицо, обезьяна? Отпусти девочку, утырок.
— А что с моим лицом не так? Я не нравлюсь тебе, да? — с угрозой в голосе поинтересовался северянин, тяжело подымаясь с лавки. В его глазах играл огонек куража. Отшвырнув в сторону свою недавнюю игрушку, он направился к новой, предвкушая иное веселье.
— Тебе помочь, малой? — с ухмылкой, насмешливо спросил у пацана другой северянин.
— Мне не нужна помощь. — огрызнулся пацан. — а ты, Пацан вперился полным злобы взглядом в первого моряка, — Не девка, что бы нравится мне.
— А ты гляди, дерзкий-то какой, — усмехнулся рядом сидящий северянин с множеством шрамов по всему телу. — Наш, что ли?
— Языку обучен, но не похож на нашего. — буркнул тихо рыжий, так, что бы слышали только свои. — Щя поглядим.
— Зашибет же, мелкого. — брозвучало в стороне.
— Обожди, — переговаривались в пол голоса двое, судя по виду, занимавшие не последнее место в этой шайке.
Но Ворн все слышал, выхватывая из общего гомона иностранные слова.
Громила вальяжно, нарочито показушно размахивая ручищами, в развалочку подошел к столику с подростками и оскалившись попытался ухватить наглого сопляка за шкирку, но тот-как шустро вывернулся и подпрыгнув, врезал своей головой в подбородок. Больно врезал. Весь зал услышал как лязгнули зубы у мужика и глаза при этом стали у него большие, удивленные. А после случилось и вовсе не мыслимое. Пацан подпрыгнул, крутанулся и ударил с разворота ногой прямо по удивленному лицу морского волка. Тот только сдавленно хрюкнул и пошатнувшись рухнул на пол. Но сознание не потерял, а мотнув головой, словно мокрая собака, зарычал и начал подниматься. Но не успел. Пацан снова треснул его ногой, так ловко и сильно, что здоровенного детину повело, он сделал пару шагов назад, и запнувшись рухнул спиной аккурат на стол своих друзей. Стол хрустнул и сломался, накрыв мужика двумя половинками.
— Ах ты паскуда мелкая! Убью, сучонок! — прозвучал яростный рев из под обломков досок и битой посуды. Упавшие вместе с ним товарищи также пытались встать, обещая оторвать гаденышу ноги и руки, и засунуть их в определенные места.
— Ворн! Бежим! — дернул его за рукав бледный как мел Алтай.
— Думаешь, я его боюсь? — набычился парень, отдернув руку.
— Остынь, не время пока. Их слишком много. — Алтай явно нервничал и очень хотел поскорее убраться из таверны
— Вы, идите, а я сам тут… разберусь. — прорычал парень, сверля взглядом северян, которые пылали не меньшим интересом к нему.
— Дурак ты, Ворн. И не лечишься. — вздохнул Алтай и глянул на Косого. Мальчишка без слов уловив приказ, опрометью бросился в кухню.
В двери ломиться смысла нет — не выпустят, а вот на кухне был еще один проход, через который мелкий проныра и сбежал из таверны, кинувшись сломя голову за подмогой. Ворн это понял, потому, что за его спиной встали Серый и Алтай. Четверо взрослых мужчин — не мирных рыбаков, а воинов, закаленных ветрами штормов и кровью множества сражений, стояли против троих подростков, даже на вид не вызывающих особого опасения. Вожак морской команды, кряжестый рыжебородый мужик с множеством татуировок на лице, явно веселился.
— Насмерть только не зашибите малых, — сказал он, улыбаясь и отступая в сторону, что бы не мешать, но при этом и наблюдать за происходящим.
Первым кинулся не высокий худощавый блондин с косичками в бороде и черными полосами под глазами, и тут же получил лавкой в голову — это Серый запустил деревянный снаряд в противника. Мужика повело в сторону. Он согнулся уперев руки в колени.
— Хех! Бодренько! — изрек весело он, мотая головой. — Всю хмель сдуло!
Алтай проскользнул меж растопыренных ног своего противника и от души пнул того в зад. Потеряв и без того с трудом найденное равновесие, пьяный мужик рухнул всем телом на своего собрата, который, наконец-то выбравшись из под обломков, только-только принял вертикальное положение, едва поднявшись с четверенек. Оба с грохотом рухнули обратно, добив несчастный стол до состояния «Ремонту не подлежит. Дрова.». Моряки, не участвующие в потасовке, хохотали так, что с крыши таверны сыпался мусор. Они ржали словно мары, обожравшиеся забродивших яблок, держась за животы, тыкая пальцами и комментируя происходящее, бодбадревали товарищей шуточками.
Кто-то из них порывался пойти на помощь своим перебравшим алкоголя друзьям, но был остановлен движением руки вожака.
«Пьяные-пьяные, а соображалка работает», — отметил про себя Ворн, уловив этот момент. На него наступали сразу двое. С одним он справился легко, а вот второй, несмотря на количество выпитого, расценил противника как более серьезного, нежели подумали о нем изначально. Он шел вразвалочку, растопырив руки и ноги, вроде как пьяненький, но взгляд у него слишком цепкий. Алтай попытался атаковать со спины, и тут же был откинут к стене одним коротким движением. Здоровяк даже не взглянул на досадную помеху, устремив все свое внимание на Ворна, который тоже двигался, словно прекрасно вышколенный и закаленный в боях воин. Северянин это оценил по достоинству. Его товарищи тоже. Ладонь Ворна зачесалась, почувствовав призыв ножа. «Нет, не сейчас», — мысленно отверг он помощь стального друга. «Я сам». Веселье в зале стихло. Вокруг двух противников сам собой образовался круг чистого пространства, как на ринге. Все внимательно наблюдали. Один из моряков, что валялся на полу, очухался и попытался встать, но тут же грохнулся обратно, получив по голове кувшином из-под вина — Анюта постаралась. На них взглянули мельком, но предпринимать никто ничего не стал, а снова уставились на двоих противников, которые плавно перетекая кружили по импровизированному рингу.