— И вправду, что ни день, то сюрприз, — пробормотал Ворн, разглядывая пояс с ножами. — Поварёнок, ты, что ли?
— Угу, — кивнул тот, заулыбавшись, и бросился навстречу к другу, запутался в лямках вещмешка, заспотыкался, неуклюже взмахнув руками, и чуть было не завалился совсем, да крепкая рука Ворна вовремя поймала его и вернула в надлежащее положение.
— Калин! Я так рад! Так рад…
— Да ты чё, — хмыкнул довольный Серый, — и впрямь дружбан нарисовался. А ну геть отседова, покамест ухи целы! — шикнул он на торчащие из-за занавески головы маленьких подельников.
— Ты прикинь, Ворн, я же его чуть не прибил, — виновато улыбнулся Серый, а Поварёнок, глупо улыбаясь, потер синяк под глазом. — Если бы не Полкаша, кранты бы, как пить дать. Ну ты это, не в обиде же, разобрались уже? — Серый дружелюбно улыбнулся смущенному Поваренку.
— Не, что ты, все в порядке, спасибо вообще, огромное! Друга сыскать помогли. Да, если бы не Полкаша…
— Как ты тут оказался, Тошка? — Ворн усадил Поварёнка обратно, и сам уселся напротив. — Неужели сбежал из таверны?
— Не, что ты. Все честь по чести. Выкупился я. Денег собрал, да и вольную выпросил у тетки Галины. Я же все, как вы уехали, думал и думал о вас. Все найти тебя хотел, и хозяина, и попроситься к нему в работники. Ну, бойцом он вряд ли меня возьмет. Какой там боец из меня, хотя ножичками швыряться, ты знаешь, я освоил науку. Метко получается. Хочешь, покажу? — и тут же потянулся к поясу, но Ворн оказался шустрее.
— Не тут. Потом. Успеется, — остановил он его. — А нашел меня как? Город-то огроменный какой.
— Да я думал, до Николота, главное, доберусь, а там и искать стану, а оно вона как вышло все лихо, — счастливый, он вновь посмотрел на Серого. — Повезло мне! Вот как вышло. Приехали мы к вечеру уже, да сразу-то я не пошел никуды. Не пустили. А по утру уже, только с дядь Сашей-то распрощался — хороший мужик такой! — его бандиты там, а я это его, ну спас, в общем, а его ранили. Ну, я его домой-то к жене на его телеге и привез. Они накормили меня от пуза, да с собой дали еще. Ой! Ща, там же пирожки вкусные! — и к рюкзаку потянулся. Ворн вновь остановил его.
— Потом. Ты дальше рассказывай.
Тут уже Серый не выдержал:
— Да чё тама рассказывать. Идем мы, значится, на дело, срисовали этого длинного. Рожа не местная, походняк тоже, сразу видать: птица залетная, ненашенская. Да мешок свой еле тащит. Значится, есть там, чем поживиться. Ну, мы и думали — лошок очередной, деревенский, быстро обуем. А он-то — не тут-то было! Шустрый, зараза! Реакция, что у зверя дикого. Косой его вроде отвлек, Гуня сумку хвать, а он как дернет, и повис малый, рукой в ремешке запутался. А там петелька хитрая…
— Ага, — закивал Пашка, довольно улыбаясь. — Это дядь Саша научил меня так, петельку-то приладить…
— Ну так вот, я на помощь и вырулил мелким-то. По морде ему с налёта вмазал раз, и хлоп — а у моего горла и ножичек уже. Ну, думаю, ничего себе, лошок залетный! Встряли, однако. Тут и народ собираться начал…
— А я испугался так! — перебил Серого Тошка. — Чё делать, не знаю. Не резать же его, в самом деле! Ну и выпустил. Подумал: людей много, уже не кинется, испугается, убежит. Ножичек-то спрятал сразу, от греха подальше…
Серый красноречиво продемонстрировал свою шею с алым следом свежего неглубокого пореза.
— А тут парень ко мне подходит, культурный такой, приличный на вид, и говорит: мол, сейчас разъезд патрульный нагрянет, в допросную заберут, допрашивать пол дня будут, сумку отымут. Идем скорее отсюда, я провожу, мол, вижу, не местный ты. Ну я и пошел, — смеясь, рассказывал поварёнок.
— Ага, Алтай его как барана на веревочке к нам в тихое место и привел, — уже во весь голос ржал Серый. — Ну, мы его приняли, как полагается, с распростертыми объятьями, а он снова за ножички свои хвать! А тут и Полкаша спикировал, да прям на голову ему, да давай топтаться и мурчать. Ну, понятное дело, зверь умный у тебя, абы к кому не пойдет. А тут явно признал!
— Ну да, и я узнал, правда, не сразу. Вырос он сильно прям. Да и ты, Калин, тоже вымахал будь здоров! Тебя я вообще не признал даже. Во какой стал — ручищи, что две мои, лицом так и вовсе другой сделался — серьезный совсем. Строгий какой-то.
— Ой, чё там было дальше! — теперь Сергей перебил Тошку. — Прикинь, мы все офигели такие. Алтай на него давит, значит: «Ты кто такой, откуда зверя знаешь?!» А он орет в ответ: «Ты кто такой, почему мрякул у тебя, где Калин?!». А мы уже и забыли, что Калин — это же ты у нас, ну, был когда-то. И тупим стоим. Алтай первый прочухал, о ком он талдычит. Ну, расспросили, уже без ору, спокойно. Друг, говорит, Калина ищу… Ну и пригласили мы его в гости. Так сказать, до выяснения, подтверждения личности, в общем. А этот твой, Гриня, как проспался, свалил восвояси, даж спасибо не сказал. Так и не появлялся больше. Мы ему все сказали, как ты просил, но запомнил ли он, не ручаюсь. Видок был у него нездоровый очень. Совсем прям нездоровый.