Ворн еще бежал, когда Кирилл с неимоверной скоростью врезался в Гриню. От мощного удара тот отлетел в сторону. Плеск воды красноречиво говорил о том, куда приземлился поверженный безумец.
— Он жив?! — подоспел и Ворн, когда Кирилл уже вытаскивал бьющееся в судорогах тело Грини. — Что с ним?
Мальчишки стояли в стороне, держась за ящики и бочки, и пытались отдышаться. Алтай и Серый смотрели на Гриню с лютой ненавистью, Тоша в растерянности и непонимании.
Глава 7
Первым порывом Кирилла там, на берегу реки, было убить Гриню. Но что-то его остановило. Что-то было не так. Кардинал вдруг передумал и вытянул его из воды.
Странный припадок бил мужчину. Он метался, как рыба на суше, изгибаясь дугой, бился головой о землю, пускал ртом пену. Связав больного ремнями и сунув в рот палку, чтобы тот ненароком не откусил себе язык, Кирилл встал в полный рост, и только сейчас мальчишки, сообразив, кто перед ними, бухнулись на колени. Капюшон досадно хмыкнул, тихо пробурчав нечто неразборчивое.
— Его нужно спрятать в надежное место, такое, откуда не выбраться. Есть? — капюшон смотрел своим мраком на Ворна.
— Алтай? — Ворн с мольбой в глазах обратился к товарищу.
— Есть, — нехотя ответил мальчишка. — Ваше святейшество, заклинаю вас богами, позвольте мне убить этого человека. Он…
— Веди, — коротко прервал его Кардинал, вскинув себе на плечо уже затихшее и обмякшее тело Грини.
— Там пацаны… — несмело, но все же возразил Алтай. — Каждая минутка… может, удастся кого спасти… — блеял он, переминаясь с ноги на ногу.
— Ворн, разберись, — бросил Кардинал уже на ходу, и вскоре скрылся в темноте, прихватив и Алтая за шкирку.
Ночь многое скрыла, в том числе и побоище в доме. Возможно, и были видоки, но кому какое дело до сирот — мелких крысят, которые, если выживут, превратятся в матерых конкурентов.
Гриню определили в одну из подземных комнат — глухой каменный мешок с толстыми дверями и крохотным смотровым оконцем в нем. Пока Алтай бегал за матрацем и одеялом по приказу Кирилла, Гриня пришел в себя. Вид у него был жутко болезненный, капилляры полопались, залив белки глаз кровью, губы потрескались и побелели, руки дрожали, как у больного синдромом Паркинсона.
— Питья горячего, живее, — тихо, но словно железом лязгнул, приказал Кирилл Алтаю.
— Слушаюсь, Ваше Святейшество, — ответил парень, поклонившись, но подумал, что лучше бы яду он этому Грине дал, а не питья горячего. А еще лучше — перо под сердце…
Поговорив с Гриней, Кирилл озадачился — с таким они еще не сталкивались. Тут явное испытание на людях некоего нового медикамента. В городе происходили странные вещи, а Кардиналы об этом ни сном, ни духом — проморгали. Надо бы спросить кое с кого за такое упущение, но прежде — нужна информация. Больше информации.
В клубе Кардинал появился среди ночи, словно черт из табакерки возникнув прямо перед администратором. Тот с перепугу так затрепыхался в своем кресле, что свалился на пол, перевернув на себя и предмет мебели.
— Чем обязан столь высокому вниманию, Ваше Святейшество? — кланялся, отбивая лбом поклоны мужчина. — Благословите, Ваше Святейшество.
— Не благословения для явился я, но для отказа не вижу причин пока что. Про бойцов твоих, что света боятся, хочу знать, про человека по прозвищу Хозяин, и про вечер сегодняшний, когда один из бойцов с ума сошел и, учинив побоище, сбежал. Рассказывай все, что знаешь, без утайки, либо не благословение ты мое получишь, а проклятие.
— Да боги с вами! — испугался управитель. — Все расскажу, все, что знаю, но за это они меня убьют. Хорошо, если только меня, но Милушка моя, детки… — мужик судорожно выдохнул. — За детей, за супругу свою молю, на сносях она…
— Позаботимся. Говори.
— Хозяин — он и есть Хозяин. Как имя его, мне то неведомо. Сурьезный тип, опасный. Он все нос свой сюда совал, к Лаки с предложениями всякими подмазывался, да только шеф наш не дурак и чутье у него на гниль всякую отменное. А как пропал шеф, так и явился, этот, Хозяином назвался, и велел его именно так и кликать. Одно точно знаю: он с Вильямом в сговоре, потому как всем известно кто весь бизнес Лаки под себя заграбастал. Но вот кто из них главнее и кто тут кем крутит — не понять. А странности с бойцами у нас начались именно со смены власти, так сказать… Они зверели, глотам подобно, и сильны становились нечеловечески прям, а после боя тряпочкой полуживые сутки валялись, в поту холодном бредили. А после и вовсе мерли. Недолго такие бойцы жили. Месяц-два, и все. Что там с ними Хозяин делал, отчего такое происходило, я и знать не хотел. Один раз поговорил он со мной — хватило, — управляющий громко сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло.