— Мы почти пришли, — Кирилл расценил вздох ребенка, поднятого среди ночи, по своему.
Мальчик кивнул в ответ.
— Не бойся, — прошептал Ветер, тоже расценив вздох сына по своему, — все будет хорошо.
Комната, в которую их привел здоровенный мрякул, оказалась вполне жилой. Там стояла кровать, сундук, стол и две табуретки. На полу самый настоящий, красного цвета, с узорами, ковер. Такую красоту мальчик видел только в кабинете управителя, когда приносил ему очередной свой рисунок. Управляющему очень нравились эти рисунки, и он даже покупал дорогие листы хорошей, толстой бумаги, восковые мелки и краски. Но за уборку территории все равно спрашивал строго. Зато давал сладости и вещи от своего старшего сына, которые тому уже были малы. Отец, конечно же, и сам мог все это купить, но зачем тратить лишние деньги, если господин управляющий так щедр? Мальчик знал, что отец собирал деньги им на свой собственный дом, далеко, в деревне, с красивым садом и вкусными фруктами. От таких мыслей рот тут же наполнился слюной, и захотелось есть.
— Переоденьтесь, пока не простыли. Мальца отдыхать уложи. Я вернусь скоро. Дверь не заперта, но выходить не советую. Без проводника тут даже я не рискну гулять — заблужусь, — сказал Кардинал Ветру и вышел вместе с Полканом.
Оставив Ветра с сыном, Кирилл направился к Алтаю. Тот сидел хмурый, смотрел в одну точку.
— Сиди, где сидишь, — приказал Кирилл сразу, пока тот снова не бахнулся на колени. Алтай от неожиданности вздрогнул. — Я привел к тебе еще двух гостей. Это очень ценные для меня люди. Их будут искать. Позаботься о них. И дай мне что-нибудь поесть, — он устало сел на стул, вытянув ноги, пылающие огнем. Эта боль терзает его с тех самых пор, как он встал с четверенек на две ноги. «Спорить с природой тяжело, и если ты решил пойти против нее, будь готов терпеть боль», — так говорил его первый учитель, и эти слова врезались в память на всю жизнь. Долгие годы тренировок, и недостаток превратился в преимущество. Когда-то неспособный нормально ходить, теперь он мог передвигаться с завидной скоростью, тихо и пластично, и все благодаря особому строению своего организма.
Пока Кардинал развалился на стуле, Алтай споро накрывал на стол, вынимая небогатые съестные запасы. Нехватки в продуктах не было, но пища простая, не для высшей знати, а уж тем более не для полубога. Но, как оказалось, и серый хлеб, и овощи, и подкопченный кусок свинины — все сгодилось Кардиналу. Ел тот с завидным аппетитом, совершенно ничем не брезгуя. А вот Алтаю сейчас кусок в горло не лез. Все мысли были о том выродке, что перебил его пацанов, и теперь блаженно спит на его личном матраце. И о том, кто спасся, а кто нет — кого придется сегодня хоронить?
— Сядь, не стой над душой, как неприкаянный, — приказал Кирилл. — Я почти человек, и ем так же, как и ты. Не смотри так, а то подавлюсь. Наказ тебе: поставь сюда верных людей, пусть за гостями твоими приглядывают исправно, и прокорм им обеспечь, — вынув небольшой матерчатый кошель, положил его на стол. — Это тебе на расходы, и плата за постой и беспокойство. Более не держу тебя. Иди.
Глава 9
Вбежав в дом, Ворн остановился, едва переступив порог. Тошнотворный запах смерти шибанул в нос, заставив все внутренние органы превратиться в один сплошной комок нервов. Кромешная темень ударила по глазам. Пока зрение еще какое-то время привыкало к более мрачному освещению, в спину ему ткнулись запыхавшиеся от бега Серый и Тошка.
Сделав еще шаг, Ворн понял, что вступил в лужу крови — слишком хорошо знакомо было ему это характерное вязкое, скользящее ощущение. Оторванная рука, сжимающая нож, валялась у самого его ботинка. Ворн узнал эту руку даже в полумраке. Чуть дальше нашелся и ее хозяин — Сабир лежал в совершенно неестественной, изломанной позе, словно чьи-то огромные руки скомкали его как лист бумаги и бросили на пол. Следующими на пути озверевшего Грини, судя по трупам, встали Длинный, Гундосый и Косой — тела пацанов разметало по всей комнате.
За спиной Ворна кого-то вырвало. Откуда-то из-под перевернутого старого шкафа выполз рыжий мальчуган и, заскулив на одной ноте, прихрамывая, бросился в объятия Ворна. Малыш, судорожно всхлипывая и дрожа, уткнулся лицом в живот парня и завыл, словно маленький волчонок. Признав вошедших, дети вылезали из своих укрытий, кто откуда. Нашлись и раненые, но серьезных повреждений, не считая пары переломов, ни у кого не было. Тот, кто попал в руки Грини, живым не ушел. А этих, видимо, задело мебелью или посудой, которую расшвыривал безумец.