— Эта тренировка проходила в личное время. О чем ты доложишь, Гайт? — шипел он, чуть склонив голову набок и внимательно вглядываясь в покрасневшее лицо с надувшимися венками. Белки глаз покрылись красной сеткой капилляров.
— Ворн, он обмочился. Хватит.
Стальная хватка исчезла, и тело Гайта сломанной куклой рухнуло в пыль.
В глазах скакали белые пятна, горло драло огнем, в ушах стучал пульс. Услышав удаляющиеся шаги, Гайт почувствовал облегчение. И дернул же его нечистый припереться на звук боя, остаться поглядеть, да потом еще и ляпнуть то, что ляпнул. Показать хотел свое главенство, важность, значимость. Показал… Знает ведь, что этот сопляк Мити исхитрился подбиться под опеку Ворна. И как только ему это удалось? Гайт сильно завидовал Мити. Будь у него в дружках Ворн, все бы слушались, боялись и подчинялись, а так… Не труп до сих пор, и на том спасибо. Учитель Урхи обещал ему свою защиту и протекцию, и до сих пор данное слово держит, но против главы школы щенков он не пойдет. Поэтому жаловаться ему на любимчика Тарга — лишь обратить гнев на себя. Гайт судорожно выдохнул, и, поднявшись на непослушные ноги, пошатываясь, поплелся к спальному корпусу, моля всех богов о том, чтобы по пути никого не встретить.
Тарг сидел в глубоком удобном кресле у себя в кабинете на третьем этаже административного корпуса, и через распахнутое настежь окно наблюдал за мальчишками, устроившими тренировочный бой на плацу. Вместо положенного отдыха эти двое решили отточить навык работы с коротким мечом. А третий, деловито скрестив руки, наблюдал за ними с важно задранным подбородком. Тарг усмехнулся. Глупый мальчишка. Урхи нашел себе новую игрушку и забавляется с ним, давая иллюзию полной защищенности. Защита, конечно, была, но… Урхи хороший учитель, и лишь поэтому Тарг закрывал глаза на маленькую слабость подчиненного. Тем более, что от его игрушек был толк, и очень неплохой. Они, здраво оценивая свои шансы на выживание, готовы были на все, дабы сохранить покровительство учителя, и таскали порой очень важную информацию своему хозяину, добывая ее поистине немыслимыми путями. Повзрослевшие щенки Урхи, те, кто все же умудрился выжить, тоже не забывали руку, хранящую их, и служили ушами и глазами во всех, даже в самых тайных закоулках империи.
Так Тарг узнал зачем, а главное, для чего Светлейший собирает близнецов. И особую страсть он питает к детям от трех до пятнадцати лет, беленьким — голубоглазым, курчавым, и рыженьким — зеленоглазым. По империи ходили различные слухи на этот счет. И догадки строили самые отвратительные. Но на деле все оказалось куда как прозаичней. Великий император, Светлейший из Светлейших, мнил себя никем иным, как самым настоящим Богом, посланным Отцом своим на землю грешную управлять стадом человеческим. И окружил он себя ангельскими созданиями, которых, по его мнению, посылал ему в услужение его Отец. Правда, «подарки» те приходилось собирать его воинам по всей империи. Но порой родители и сами приносили близняшек к воротам дворца, либо передавали их через храмы. Великолепный сад, речушки и фонтаны, прекрасные статуи и диковинные птицы жили в этом саду, а так же рабыни-нянечки гуляли с подрастающими ангелами.
Их подопечные — голожопые малыши с прикрепленными к спине крылышками. Эти дети получали особенное воспитание, и к четырем годам уже поступали на службу к Светлейшему. Он любил прогуливаться по своему Райскому саду, созерцать прекрасное, размышлять о великом. Никто, кроме «ангелов», не имел права дотронуться до продуктов, вещей, либо самого божественного тела великого императора — сына Бога власти — Нарона. Они его кормили с рук, омывали, переодевали, пели песни, танцевали и всячески развлекали. По достижении определенного возраста ангелов разжаловали в простые люди, снимали с них крылья и… Мальчикам приходилось сложнее — пристроить бывшего ангела на место, достойное его рангу, было не просто, и чаще всего их отправляли к Отцу, на небеса. А вот девочек… Своими девочками он награждал особенно отличившихся. И не в наложницы их брали, а ТОЛЬКО в жены. Такая невеста считалась наивысшим даром. Мало того, что она принадлежала самому Светлейшему, так еще и непорочна была. Светлейший не возлежал с ними, видимо, это претило каким-то его пониманиям, или правилам Божественности. Одно только огорчало счастливых мужей — в случае рождения близнецов, по достижении годовалого возраста, детей следовало передать в услужение Светлейшему.