Беспокойство усилилось. Ворн перешел на бег. Он вылетел к дереву, под которым лежал мар ровно в ту же секунду, что и странный зверь. Невысокого роста, коренастый, темно-зеленая всклокоченная шерсть топорщилась на загривке, а от самой головы через широкую спину пролегала серая полоса костяного нароста, переходя в куцый хвост. Лапы короткие, кривые, но мощные и с огромными когтями. Морда приплюснута, зубы торчали наружу жутким частоколом. Черный мокрый нос жадно втянул воздух. Зверь тихо зарычал. Они стояли друг напротив друга, и каждый оценивал противника, а мар все так же лежал ровно посередине между ними, погруженный в глубокий сон. Ворн попытался наладить ментальный контакт с этим существом — не вышло. Он не знал, то ли тот был слишком примитивен, то ли попросту не желал общаться.
На самом деле не желал. Сейчас он желал лишь одного: вонзить свои зубы в тело этого огромного подранка и наесться досыта, но человек с ножом в руках испортил все его планы. Он прекрасно знал, как выглядят люди и каковы они на вкус, но также ему было известно, как больно жалят их клинки и пики. Этот человек не выглядел слишком опасным. Очень юный. А юный — значит не опытный, да еще и болтливый. Он явно не собирается биться. Хочет избежать боя. И зверь решил напасть.
Запах свежей крови выдернул Бурю из забытья. Мар прислушался, не открывая глаз — матерные эпитеты Ворна и тон его голоса оповестили о том, что он пропустил что-то очень интересное.
— Ну и что ты тут подглядываешь, рожа бесстыжая?
— Я не подглядываю, а подслушиваю.
— Хрен редьки не слаще. Я воды принес и, кажется, раздобыл нам обед. Ты лучше погляди на этого зверя, его жрать-то хоть можно? Надеюсь, не потравимся?
— Можно. Это лермух.
— Ток есть будем сырьем. Я не рискну костер разводить. Слишком опасно.
— Сырое мясо — вкусное мясо. Это вы, люди, вечно его портите огнем.
— Ага, портим, — усмехнулся Ворн, разделывая добычу. — А вялено-подкопченное мясо ты уплетал и не жаловался.
— Выбора не было. Воды дай, — чуть подумав, добавил: — И яблоко! Надеюсь, ты его не съел?
— Не съел. Некогда было. Я твою шкуру от зубов вот этого зверюги спасал.
Ворн отложил тушу в сторону, поднялся и подошел к мару. Присел рядом, откупорил бурдюк с водой и принялся поить друга. После чего отдал ему и обещанное яблоко.
— Спасибо.
— О! Неужели! — усмехнулся Ворн. — И хорошие манеры тебе, оказывается, не чужды!
— Не понимаю.
— Ну как же, спасибо сказал за яблоко, — улыбнулся парень, вновь принимаясь за разделку добычи.
— Нет. За шкуру.
— А… — многозначительно кивнул Ворн. — Да не за что. Слушай, может тебе еще смазать копыта этой слезой песчаника? А то мы такими темпами и за год до города не доберемся.
— Нет. Только завтра можно. Мяса дай.
— А еще чего тебе дать? — усмехнулся парень, взглянув на мара.
— Мяса. Я есть хочу.
— Так и я тоже, но терплю же.
— Зачем терпишь?
— Так шкуру снять надо, потроха вынуть. Не жрать же его прям так.
— Странный ты. Люди странные.
— Чего это мы странные?
— Усложняете все. Убил — ешь. Я бы уже съел.
— Знаю. Ты же проглот. И рожа наглая и беспардонная. На, держи свое мясо. Мне и этого хватит, — Ворн оставил себе одну треть от зверя, а остальное отдал мару. Тот с жадностью вцепился в плоть.
Утро встретило путников мелкой моросью и туманом.
— У-у, как холодно! — зябко потирая плечи, топтался Ворн на месте. — Давай уже, подымайся. Пора идти.
— Есть хочу.
— А ты вчера все съел.
— Не все. У тебя еще кусок остался.
— Так это мой кусок.
— Он пахнет вкусно.
— Не сожрал бы все вчера, и было бы чем позавтракать.
— Жмот.
— Ничего себе! Ты где таких слов нахватался?
— Ты говорил. Делись, наглая морда. Или я так и буду лежать.
— А это уже шантаж!
— Не знаю. Наверное. Да.
— Я тебе копыта намазал? Намазал. Воды дал? Дал. Мясо мое.
— Жмот. Никуда не пойду.
— Вот же гад такой! — Ворн старательно делал вид, что злится, но это выходило плохо. Улыбка так и лезла на лицо. Он знал, что раненому другу надо подкрепиться с утра, и специально оставил этот кусок именно для него. Но как же не потроллить вредного мара! Такой шанс упускать он не собирался. — На, держи свое мясо! Ешь и идем!