— Кардинал это, — удивился Ворн. — Ты разве не знаешь, кто такие Кардиналы?
— Неа, — мотнул головой парень. — А кто они такие?
— У, парень… Кардинал — это посланник богов. Очень важная личность.
— Угу. Ну я так и понял. Важная… личность… А ты? Из знатных, да? Зверь у тебя красивый. Но страшный. Как ты его приручил?
— Чет мутит меня, — скривился Ворн, прижимая ладонь к желудку. — Ща вывернет.
— А вон, в ведро, — указал мальчишка на посудину с отходами. — Ничё, это нормально. В первые пару дней все зеленые ходят, а потом прикачиваются. И ты прикачаешься. Знаешь, как мне плохо было поначалу! А потом привык. В шторм, правда, худо совсем. А по такой погоде нормально уже. Рыгай, не стесняйся.
Порывшись у себя в кармане, Ангус протянул Ворну жменю небольших темно-фиолетовых приплющенных зерен.
— На вот, держи. Как проблюшься, воды выпей, а потом блевашку под язык сунь и держи там постоянно. Не глотай. Легче станет, — пообещал он, сочувственно глядя на зеленеющего Ворна. — А остальные в карман кинь. Пригодятся. У меня есть еще.
— Блевашка? — вымученно улыбнулся Ворн, рассматривая подарок.
— Ага. Меня отец научил, когда брал с собой рыбачить. Это зерна хопи. Но я в шутку их прозвал блевашками. Их и есть можно. Так что если проглотишь, не страшно. Наш кок из них кашу готовит, и лепешки. Вон, целый мешок стоит, — указал он куда-то в темный угол помещения.
Но Ворну было уже совсем не до мешка. Он судорожно изрыгал весь съеденный завтрак, крепко обнимаясь с воняющим помоями ведром.
Глава 18
— Гринольв, поверь, когда я тебя увидел, то возложил дар богам за то, что они сохранили тебе жизнь, вернули мне хоть одного брата.
— Не брат ты мне, Рауд. И не был им никогда, — Гриня отмахнулся от протянутой руки капитана и хотел уйти, но капитан преградил ему путь. — Не надо, — прошипел он тихо, но угрожающе. — Не говори мне так, малыш-волчонок. Я сохранил тебе жизнь и воспитал тебя отважным мореходом, и то, что ты умудрился выжить в тот шторм — это моя заслуга. Моя, — прорычал он в лицо мужчины, нависнув над ним скалой. — Помни это.
— Я давно уже не малыш, — фыркнул Гриня. — Ты бросил меня.
— Я спасал корабль.
— Или то, что ты награбил в ту ночь? — губы Грини искривились в презрении.
— Не важно, — отмахнулся Рыжий, отступая. Пройдя пару шагов по своей каюте, он присел на сундук, который служил и кроватью для капитана.
— Хороший мальчик у тебя, Волчонок. Мне нравится его взгляд. В нем есть сталь. Я помню тебя в его возрасте, — усмехнулся капитан. — Ты не был таким. Страх — вот что было в твоих глазах. Но ты был упрям, и мне это нравилось. Твой щенок тебя превзошел. Он достоин стать моим наследником.
— Неужели ты так и не смог обзавестись своими отпрысками? — презрительно хмыкнул Гриня, прикрывая дверь.
— Не язви. У меня было двенадцать жен, и ни одна не дала мне здоровое потомство. Боги отобрали у меня эту возможность. Даже девку нормальную не смогли выродить, — скривился капитан. — Их у меня целый выводок, но толку? — мужчина, тягостно вздохнув, опустил голову. — Видимо, правы ваши эти кардиналы. Но в наших землях другие законы, если ты не забыл, конечно. Я бы их всех отдал за одного твоего. Не глядя.
— Нет. Ты не получишь этого парня.
— Гринольв, ты же знаешь, я всегда беру то, что хочу. Но тебя я прошу, — выделил он голосом это слово, замолчав на миг. — Я прошу тебя, брат, оставайтесь со мной. Оба. Ты и твой мальчишка. И клянусь всеми богами, он станет самым богатым ярлом всех северных земель. Я оставлю ему все. И пока я жив, приумножу то, что и без того имею.
— Нет. Ворн не пират. И никогда им не станет. У него иная судьба, и не мне в нее вмешиваться.
— Именно, — прорычал капитан, медленно поднимая голову и вонзая острый взгляд в собеседника. — Не тебе… Но все же ты еще подумай. Время пока есть.
— Я тебе уже дал свой ответ. Ни ты, ни твои земли более мне не нужны. Я отказался от рода. У меня нет родичей. И дома у меня нет. И на этом точка.
— Хорошо, — капитан вдруг неожиданно сменил настроение, резко изменив тон на добрый и вкрадчивый. — Дело твое. Но я все же рад был видеть тебя вновь, брат. Да, ты прав. Прими мои извинения и будь добрым гостем на моем судне. Пусть былое идет ко дну. Давай расстанемся на хорошей волне. Я действительно рад, что ты жив, — подойдя к ошарашенному Грине, капитан крепко обнял его, похлопав по спине.
Гриня вышел из каюты молча. На душе и без того было погано, а после этой беседы стало и вовсе не спокойно. Он хорошо знал нрав своего старшего брата. Его «хорошо» обозначало лишь одно — он все сделает по-своему. И быть беде. Грине очень не хотелось раскрывать тайну своего рода и рассказывать о том, кто он есть на самом деле. Вернее, кем был раньше. О многом он теперь жалел. Но предупредить своих спутников о возможной опасности он был обязан. Особенно Ворна. Ворн не знал о его пиратском прошлом. Знал только Лаки. Мальчишке он расскажет все, без утайки. Но беседа предстояла еще и с Кардиналом, а вот этому субъекту выкладывать все карты ой как не хотелось. Но придется. Пока он пробирался в полумраке через нагромождения канатов и коробов к своему гамаку, Гриня размышлял, почему он сразу не ответил Рауду о том, что мальчишка ему не сын? Видимо, сработало чувство опасности. Он заметил интерес матерого волка к пацану и попытался таким образом защитить мальчика, взяв под защиту рода. Но оказалось, что наделал еще хуже. Кто же знал, что алчный и эгоистичный Рауд, для которого ранее не было ничего ценнее его золота, так вцепится в «племянника». Чует свою кончину и понимает, что не осталось никого, кому передать наследство? Так кто же ему виноват, если он собственноручно избавился от всех кровных родственников вплоть до своего родного отца. Гриня попытался вспомнить лица отца с матерью, и не смог. Это было так давно… Но он хорошо помнил кровь. Много крови вокруг и себя, плачущего рядом с телом матери, сидящего в зловонной багровой луже. Почему его не убили тогда, он не знал.