Лодки приближались к берегу. Там уже столпилось немало народу. Не успели днищем коснуться песка, как уже несколько бойких мальчишек заскочили в воду принялись вытягивать лодки на сушу, наперебой что-то выкрикивая.
— Денег хотят? — предположил Ворн.
— Нет, работу, — ответил капитан. — На погрузку просятся. А денег уже потом, тем, кого возьмут.
— И часто сюда корабли заходят?
— Нередко, — капитан спрыгнул со шлюпки так ловко, что почти не замочил подошвы своих сапог. — Место хорошее, проходное. Они живут этим. Ну же! — ожидающе посмотрел он на парня. — Шевелись, плотва!
Ворн, не посрамив ожидание капитана, не менее ловко спрыгнул на влажный песок.
— Почему тогда пристань нормальную не построили? — продолжил он свои расспросы, попутно наблюдая за полетом мрякула.
Тот, вспорхнув со своего места, заложил вираж, совершив круг, осмотрелся и вновь приземлился, заложив кожистые крылья за спину, важно вышагивая, пошел рядом с Ворном.
— Где? Тут? — усмехнулся капитан. — Да тут на целую милю мрякулу твоему по колено! Ты где такую длинную пристань-то видал?!
— Видал… — не очень внятно пробурчал Ворн. — А как же погрузку на корабль осуществлять, шлюпками?
— Конечно. А как еще?
Навстречу им торопливо перебирая короткими ногами, спешил невысокого роста, средних лет полный лысоватый мужичок азиатской внешности.
— Приветствую тебя, Рыжий демон! Попутного ветра твоим парусам!
— И я рад видеть тебя, Ким, — улыбнулся капитан. — Знакомься, это мой племянник, Ворн. 0н будет присутствовать на сделке.
Ворну бы в этот момент сделать крайне удивленное лицо, но Рауд не заметил ни малейшего удивления у парня.
Значит, Гринольв все же поведал сыну секрет родственной связи, — подумал Рауд. — Ну что ж, оно и к лучшему, раз малец уже все знает.
Глава 19
Массивный деревянный стол, грубо сколоченный из неотесанных досок, потемнел от времени. Тихо оплывала воском свеча. Огонек танцевал от легкого сквозняка, отбрасывая мистического вида тени на стены. Ворн сидел поодаль от говоривших. Ему было не очень интересно слушать то, о чем говорили эти двое. Свои мысли кружились в голове. О том, что ждет его на неизвестной земле, как ТАМ настроили быт, и насколько продвинулась цивилизация. О том, что они найдут в бункере и справится ли он с поставленной задачей. А еще он вспомнил отца, того, своего родного, из далекого детства, который стоял за сетчатым забором и наблюдал за ним. Зачем, почему именно сейчас всплыло это воспоминание? Мысль мелькнула и ушла в вереницу других, смешавшись, потерявшись среди множества другой информации, хранившейся в подсознании. Души? Мозга? Нет, явно не мозга. Ведь этот мозг принадлежит именно этому телу. А то воспоминание вообще из далекой, сейчас уже кажется и не его жизни. Как такое возможно? Важно ли это понять? Что есть мысли и воспоминания? Информация. А откуда она берется, если она не записана, не прожита этим телом?
…Странные мысли кружили в голове парня, хаотично перескакивая с одной на другую. Боковым зрением он заметил движение на верхней балке, над потолком. Короткое, еле заметное, но натренированное тело, а может и разум успели засечь, что в этой комнате они не одни. Кто-то прячется там, под потолком. Не показывая того, что он понял, Ворн слегка сменил положение тела, чтобы увеличить себе обзор. Ладонь сама собой коснулась рукояти кукри. Теплая. Ага, этого и следовало ожидать. Легкий холодок пробежал по позвоночнику.
— Нет, Ким, ты слишком много просишь в этот раз, — вальяжно откинувшись на спинку кресла с резными подлокотниками и лениво ковыряясь в зубах заточенной лучиной, заявил Капитан.
— Но друг мой, это не простой груз, — развел руками узкоглазый. — Ты хоть понимаешь, во что меня втягиваешь? Я, и только я видел его. И если… — Ким потянулся к кружке с напитком и, сделав несколько жадных глотков, вернул ее на стол, задумчиво покрутил, а после продолжил: — И если найдутся те, кто об этом знает, не встречать мне новой весны. Понимаешь? Покойнику нет дела до золота. А человек не идеален, он совершает ошибки. Я же желаю прожить еще как минимум лет двадцать на этом свете. Выдать дочку замуж, понянчить внуков, — узкоглазый вздохнул. — Это мое последнее дело. Дай то, чего я прошу, и мы оба получим то, чего желаем.