— Сколько же ему лет? — волнение Ворна так и не отпустило. Он поднялся, продолжая размышлять о чем-то своем, прошел пару шагов в одну сторону, потом в другую. Кивнул сам себе и сел обратно. Все это время за ним наблюдал Ангус, слегка ошарашенный такой реакцией на свои байки. Нет, ему, конечно, льстило, что ему верят, но уж больно сильно этот Ворн все за чистую монету принял. Если честно, в половину сказанного Ангус и сам не верил.
— Вот в том-то и дело, — воздел он указательный палец вверх. — Не знаю. И никто не знает. Вот он и есть тот самый Легендарный Гражданин, — заявил он торжественно, решив умолчать о еще более странных слухах, которые ходят про того старика, хотя на языке так и вертелось рассказать Ворну одну из своих личных тайн, связанных с Дедом, но пока так и не решился. Продолжил говорить о том, что и так все знают: — У него даже медальон имеется, где так и написано, и герб города на обратной стороне. Сам правитель выдал ему. Да не тот, что сейчас, а какой-то другой, кто ранее был. Дед этот вроде как талисман города. Еще я слышал, но опять же, все это слухи, байки… Но многие поговаривают, что если дед помрет, то и городу кранты наступят. И многие в это верят. Вот потому его никто и не обижает. Кормят, поят, денежку дают, одежу дарят. А он знай себе бездельничает, болтается по городу, улыбается всем. Блаженный, одним словом. А живет он в одном из древних домов. Говорит, что он там всегда жил, и его оттуда только вперед ногами вынесут, и никак иначе.
— А может, он это… проклятый? — пошутил Ворн, усмехнувшись.
— Ты вот только в городе этого не ляпни, — возмутился Ангус. — За такой поклеп тебе быстро шею свернут. Святой он. Вот. А не проклятый. Блаженный — то да. Ну или Легендарный Гражданин. Но это длинно очень. Поэтому просто — Блаженный или Дед. — Поразмыслив чуть, он добавил, — Это у вас, в империи, всех кто не такие как все проклятыми зовут. И избавляются от них. А есть земли, где о Кардиналах ваших и не слышали даже. Вот к примеру мой дом. Если родился иной, то его не убивают. Раньше убивали. А потом перестали. Но сейчас и не так часто рождаются иные. У меня брат иной родился, но он и года не прожил, сам помер. Мама сказала что такие как он обычно долго не живут.
Повисла пауза. Каждый думал о своем. Ангус кусал губы и с опаской бросал настороженные взгляды то на Ворна, то на обстановку вокруг в целом. Морякам было не до пары малолеток, что устроились в сторонке ото всех и вместо работы сидят и чешут лясы. Наконец, Ангус решился.
— Я тебе сейчас расскажу еще кое-чего, только сразу прошу, не смейся. Хорошо?
Ворн кивнул. Он и не думал смеяться над словами Ангуса. Уж точно не над теми, что услышал сегодня.
— Вообще, я там раз пять бывал, в городе том. Мы еще с отцом там были. У меня там тетка живет, сестра отца. Раз даже гостил у нее, долго, почти всю зиму. Болел я тогда, вот отец и повез меня к лекарям дорогим, да только не приняли лекари нас, дорого очень запросили.
— И что, в итоге сам поправился?
— Не совсем. Вот только о том я даже отцу не говорил. Он же меня оставил тогда у тетки, а сам уехал. Все думали, что я и до весны не дотяну. Задыхался постоянно и кашлял так, что птицы шугались с соседних улиц. Однажды ночью слышу, в окно шкребет кто-то. Испугался поначалу. А оно стук да стук, шкряб да шкряб. Ну я и подполз поглядеть. Ходить толком не мог уже, сил не было. Гляжу, а там Дед этот, стоит, улыбается и машет мне, игрушку деревянную показывает, странную такую, как коробочка, но с колесами. Ну и я ему помахал. Улыбнулся, да так и закашлялся до рвоты. Как он в окно пролез, я не помню. Помню только, что меня подняли, в кровать уложили, да в рот влили горечь какую-то. И все, ничего не помню больше. Утром проснулся, а жара нет, кашля нет, и в груди больше не болит. Тетка, когда зашла, аж рот раскрыла. Отец вернулся, тоже не верил глазам своим. Он-то думал, что все, помру я. А я живой да здоровый. И кстати, с тех пор я ни разу ничем не заболел. Даже соплей нет, как бы не вымок. А игрушка та… я ее потом в кровати нашел. Странная коробочка-повозка. С дверками. Колесики крутятся. Очень я ее в детстве любил. Из рук не выпускал. Пока не потерял в один день, — Ангус заметно погрустнел. Было видно, как горька ему эта утрата.
— И ты не рассказал никому о госте ночном? Почему?
— Не знаю, — пожал он плечами. — Просто знаю, что не надо было рассказывать, и все. Вот и молчал.
— А сейчас чего?
Ангус вновь пожал плечами.
— Просто. Захотелось. Вот и рассказал, — он немного помолчал, потом добавил, глядя в никуда перед собой: