— Просто… мне никогда никто не верил. А ты вот веришь. И знаешь, я ведь не вру, — Ангус как-то поник весь, сгорбился, вздохнул тяжко, с надрывом. — Мне почти пятнадцать лет, я уже взрослый, я глава семьи, а меня все за мальца держат… Понимаешь… обидно. И злит это. Ты не представляешь себе, как это злит! Я докажу! Я все равно им всем докажу, на что я способен.
Идиллию повествования прервал резкий окрик, приправленный увесистым подзатыльником, прилетевшим в голову Ангуса.
— Кому ты там чего доказывать собрался, сопля?! — заржал здоровенный детина почти в самое ухо парню, при этом ухватив его за шкирку и пару раз тряхнул.
— Ха! Червяк в ботах! — ржал он.
Глава 22
Марку нравилось пугать этого мелкого засранца. Ему вообще нравилось подшучивать над людьми, но чаще всего его шутки переходили в славную драку. Поэтому во время похода Марк старался не шутить, ибо за дебош можно и плетью огрести. А кому этого хочется? Марку точно не хотелось. Вот именно по этой причине во время плаванья Ангус становился его «любимчиком». Он-то точно в зубы не даст, а значит, и проблем не будет. А еще Марк таким образом прощупывал пришлого мальчишку. Наблюдал за его реакцией. Поговаривают, он может стать одним из их команды. Многим эта новость не нравилась. Одни говорили, что не желают подтирать сопли еще одному сосунку и следить за сохранностью его шкуры. А другие, наоборот, говорили, что с этим отпрыском они горя хлебнут, ибо странный он, не понятный, да еще и чужак. Но Капитан почему-то буквально зубами вцепился в этого парня. Народ роптал, но в открытую пока никто не высказывался. Вот Марк и прощупывал тихонько.
— Ты красотку Свена кормил сегодня? Истощает девка за время похода, так он с тебя потом спросит, смертник малоумный! — довольно скалился Марк, похлопывая дружески парня по спине.
Ангус поперхнулся воздухом и закашлялся.
Матросы, ставшие свидетелями этого балагана, весело заржали. Им было очень смешно наблюдать как побледнело и вытянулось лицо пацана, глаза резко округлились, рот открылся, потом резко закрылся. Мальчишка засуетился, занервничал…
— Ха! Точно, забыл, килька безмозглая! — заржал мужик.
— Свен сушёную воблу не любит, — заржал еще один моряк. — Ему подавай рыбеху посочнее!
— Хах! Чтоб было за что подержать, а не биться о ребра! — добавил другой.
— Ну да! — скаля щербатый род, кивнул третий. — Что бы все на месте было, и грудь и попа! — изобразил он руками как щупает женские прелести.
Мужики потешались от души, только Ангусу было не до смеха. Оголодать девка за пол дня, конечно, не сильно оголодает, но вот если дойдут до Свена слухи о его забывчивости, то трепки точно не избежать. Или выпорет, или монетой накажет, или еще чего придумает на потеху остальным. Ангусу реально поплохело.
— Так это, я мигом! — заметался он, подбирая и складывая намотанные бухты веревок.
Ворн кисло скривился от такой реакции парня, подумав, что ему еще очень далеко до исполнения своих грез. Он поднялся, с ленцой потягиваясь, как бы невзначай окинул взглядом пространство вокруг себя, подметил несколько хмурых рож и пару заинтересованных прищуров, направленных в его сторону. Хмыкнул своим мыслям.
— Чет разморило меня на солнышке… — ни к кому не обращаясь, протянул Ворн сонным расслабленным тоном. — Жарко сегодня. Прям подпекает.
— И клети почистить не забудь, — добавил Марк напоследок, уже разворачиваясь в обратном направлении.
— Угу, — послушно кивнул Ангус и добавил уже тихо, так, чтобы никто не слышал: — Ненавижу… Как же достало меня все это…
Достало, но терпишь. Терпишь и позволяешь над собой потешаться… Вроде и парень ты неплохой, только вот слабохарактерный, что ли… Или на то есть свои причины? А может, это нормальная реакция для них? — Ворн с прищуром наблюдал за Ангусом и остальными. — Будь я таким как он, меня давно сожрали бы, — хмыкнул он и спросил вполне дружелюбным тоном:
— Тебе помочь? Чего они так с тобой? Или заслужил чем такое отношение?
Парень цыкнул, раздраженно отмахнувшись.
— Скорее, НЕ заслужил я пока что нормального отношения, — вздохнул он, направляясь к камбузу.
Ворн пошел рядом, не упуская косые взгляды и тихие перешептывания якобы не обращающих на них своего внимания моряков.
— Кто я? — бубнил он раздосадованно, повесив голову. — Даже не щенок. Щенком стать — это еще постараться надо. Хоть один бой пройти. А я… Что я? Нет на мне крови. Ни капли, — и так вздохнул тяжко, со стоном, что аж в душе Ворна что-то сжалось. — Правы они, выкормыш я. А они потешаются. Ржут как мары. А я что? Я ведь хотел пойти на «Жемчужину», биться… Кок, сука, в чулане запер. Говорит: «Не твой бой это, сопляк». Не ему решать, мой то бой, или не мой. Так бы я уже был щенком…