Парень нервно сглотнул.
— Твоего мрякула даже Свен боится, хоть и не показывает этого. Я слышал, как он на камбузе о том говорил. Если честно, Ворн, я и тебя боюсь, — неохотно признался Ангус. — Странный ты. Знаешь, что еще Свен сказал? Он сказал, что если ты с нами останешься, то он ту девку тебе подарит. А такое, чтобы Свен кому-то свое отдал, вообще небывалое. И это странно очень, потому как девка та, м-м… такая… — парень мечтательно закатил глаза. — Эх, бабу бы… — вздохнул он. — Да нельзя.
— Почему нельзя? Именно эту нельзя, или вообще? — Ворн продолжал черпать воду.
Взятый им ковш оказался крайне неудобен, да еще и с трещиной. Он уже подумал просто зачерпнуть ведром из бочки, но вовремя вспомнил, что вода эта пресная, а пресная вода — это ценность на корабле. А ведро где только не стояло. Ворн мысленно обругал себя за невнимательность: «идиот, не мог взять ковш получше…», — и вновь принялся черпать. Гамлет при этом недовольно нахохлился, переступая с лапы на лапу и время от времени пытался стукнуть клювом по ковшу — мол, хватит мою воду забирать, а то мне не останется.
— Не. Во время похода нельзя, — объяснял Ангус с видимым превосходством. Ему нравилось, что Ворн хоть и обходит его в боевых знаниях, но далеко не все ему известно. В чем-то и он, Ангус, умнее Ворна. — Закон. Или всем — или никому. Даже Свен ее не трогает. Если бабы на борту и их можно пользовать, то все пользуют — так можно. А если вот как эта, личная собственность — то никому нельзя. Даже Капитан ее не тронет. Закон братства, он для всех. Иногда специально несколько баб берут с собой для этой надобности. И такое бывает, — Ангус мечтательно улыбнулся, видимо припомнив хорошие моменты. — Тогда лафа. Всем хорошо.
— Ага, всем, — усмехнулся Ворн, вылив очередную порцию воды в ведро. — Кроме тех самых баб.
Ангус тоже хихикнул.
— Ну, судьба у них такая, — развел он руками, состроив дурашливое выражение лица. — Вот сойдем на берег, тогда и оторвемся. И Свен наконец-то доберется до своей цацки. А то цацка есть, а брать нельзя, — хихикнул он. — Ну, или тебе подарит. А если не подарит, то как надоест она ему, ребятам отдаст, или продаст. То его дело. Ну, скоро ты там? — Ангус заглянул в ведро. — Ты бы еще ложку взял, — рассмеялся он. — Этот черпак ведь худой, глянь, трещина какая.
— Да вижу я. Темно было, не заметил сразу. Ты лучше не умничай, а давай дальше рассказывай, что там у вас за законы.
— Законы? — тут же оживился Ангус. — Законов у нас мало, но крепкие. Как в море вышли — все, баста: пьянствовать нельзя, играть в карты и в кости нельзя, драться нельзя, ну и крысить, естественно, тоже нельзя. За крысятничество кара самая страшная. Три протяга под килем. А это все, смерть. Причем ужасная смерть. Кожа в лоскуты слезает, — при этих словах он скривился и передернул плечами. — Повезет, если захлебнёшься, ну или тварь какая сожрет. Тогда, считай, легко отделался.
Ангус как-то позеленел и замолчал. Ворна такой расклад не устраивал, и он вновь легонечко подтолкнул парнишку к словоблудию.
— Значит, Свен все же купил девку?
— Ничего это не значит, — буркнул Ангус с неохотой. Он явно был очевидцем подобной казни, и она его сильно впечатлила. — Все? Начерпал воды? Идем, а то вон, зыркают уже буркалами своими, — паренек кивнул в сторону тройки моряков, внимательно наблюдающих за подростками. — Не нравится им, что мы болтаемся без дела. Тебе-то они ничего не скажут, а вот мне может и прилететь по шее. Идем уже.
Лестница вниз была крутой, ступени узкие, скрипучие. Ворн пригнул голову, чтобы не треснуться о выпирающие балки. Парень же спускался более проворно. Было заметно, что этот путь ему хорошо знаком и привычен. Он, несмотря на громоздкую корзину и темноту, ловко юркнул вниз, поставил свою ношу и, пошарив в темноте, зажег свечу. Ворн со своим ведром спускался медленно, нащупывая ногой каждую ступеньку. К узким проходам, тесным помещениям и низким потолкам на судне он уже привык. И поэтому, когда они спустились на самый нижний ярус, в самое нутро корабля, Ворн аж присвистнул от такого огромного пространства. Запах в нижнем трюме стоял тяжелый, спертый. Сильно пахло животными и чем-то кислым.
— Воняет, ага, — Ангус заметил, как Ворн скривил лицо. — Свечу держи, да за мной топай, — но при этих словах он не торопился никуда, а остался стоять на месте и очень серьезным тоном принялся поучать новенького. — В клети руки не суй, и вообще лучше близко не подходи. Особенно к той, где этот тать сидит. Представляешь, его когда брали, так он умудрился двоих наших подрезать, а Ихону так и вовсе чуть руку не отгрыз. Так зубами вцепился, что клок кожи выдрал, с мясом вместе. Ихон его тогда убить хотел, но Капитан не дал. С трупа толку нету, а с живого можно хоть какой-то прок поиметь. На том и порешили. Связали его да в клеть кинули. Да хорошо что в клеть, а не так. Представляешь, спускаюсь я потом, а он уже сидит без веревок. Сам развязался, представляешь? В общем, ты понял, аккуратнее с ним. Идем, — и, подхватив корзину, парень пошел вдоль довольно узкого пространства, оставленного для прохода между нагромождением всяческих бочек, коробов, тюков и клеток с разной живностью. «Натуральный лабиринт Минотавра», — подумал Ворн, осматриваясь. Помещения для пленных находились в самом конце трюма.