Корабль медленно входил в гавань. Берег становился все ближе, и Ворн уже мог различить отдельные домики, деревья, людей. Тесно сгрудившиеся дома, взбираясь по склону, напоминали окаменевший водопад, где каждый дом — отдельная ступень, а город в целом — неприступная крепость. Крыши, сложенные из выцветшей черепицы, переливались охристыми и терракотовыми оттенками, словно сама земля источала тепло.
Дома, как правило, возводились из грубого камня, добытого в окрестных карьерах. Стены, пропитанные морской солью и обветренные временем, несли на себе следы многочисленных штормов и осад. Узкие окна-бойницы, защищенные железными решетками, больше напоминали отверстия для наблюдения, нежели источники света. Некоторые дома, принадлежавшие богатым купцам и знатным семействам выделялись более изысканной архитектурой: арки, резные карнизы, небольшие балконы с коваными перилами.
Порт бурлил жизнью. Деревянные причалы, пропитанные запахом смолы и рыбы, едва выдерживали вес многочисленных кораблей. Галеры, когги, доу — пестрая флотилия прибывала и отбывала, привозя товары из дальних стран. Крики грузчиков, перебранка торговцев, звон цепей — хаос звуков смешивался с плеском волн и криками чаек.
Доминантой города служила мощная крепость, возвышавшаяся на скалистом мысе. Толстые каменные стены, зубчатые башни, узкие бойницы — она казалась неприступной и вселяла уверенность в безопасности. На самой высокой точке крепости развевался флаг города, символ свободы и независимости.
И вот Каракатица уже коснулась бортом причала. Полетели швартовые тросы, их умело ловили крепкие руки портовых грузчиков. Матросы с судна, сноровисто орудуя, закрепляли канаты, усмиряя строптивое движение корабля, стремящегося упорхнуть обратно в морскую даль.
Капитан, степенно наблюдавший за маневрами с капитанского мостика, отдал последние распоряжения. Его взгляд, пронизанный морской солью и ветром, казался спокойным, но в глубине таилось напряжение долгого плавания. Позади остались штормы, туманы и бессонные ночи вахты. Впереди ждал долгожданный отдых и новые выгодные сделки.
На палубе уже суетились матросы, предвкушая скорую встречу с бордельными девами и добрым вином. Долгожданный миг прибытия ощущался в каждом вздохе, в каждом нетерпеливом взгляде, направленном на берег. Рюкзаки и сумки, собранные заранее, стояли наготове, словно солдаты, ожидающие команды к выступлению.
Ворн смотрел, наблюдал и часто дышал. В душе рождалось волнующее предчувствие чего-то нового, неизведанного.
— Вот ты где.
Услышав знакомый голос, Ворн повернулся. Гриню было не узнать. Отросшая за время плаванья борода заплетена в несколько косичек с кольцами. Мальчик знал, что эти украшения называются агисхьялм. Такие были у всех северян, кто носил бороды. А бороды носили все, кроме юнги. Одет Гриня был тоже на манер своих земляков.
Тёмно-зелёный, почти чёрный кафтан из толстой кожи, расшитый сложными узорами, плотно облегал его мощную фигуру. На плечах красовались накладки из вороненой стали. Штаны из грубой шерсти были заправлены в высокие кожаные сапоги, подбитые стальными пластинами. На поясе висел широкий кожаный ремень с массивной серебряной пряжкой, украшенной изображением волчьей головы — родовой символ их с Раудом семьи. К ремню крепились ножны с длинным боевым ножом, а также небольшой мешочек из выделанной кожи, вероятно, с деньгами или другими ценными вещами.
— Ну что, старина Ворн, — усмехнулся Гриня, заметив его изумленный взгляд. — Не ожидал?
— Не ожидал, — согласился с ним подросток, продолжая рассматривать преобразившегося друга. — Тебя прям не узнать. Ремень зачетный, — кивнул он на бляху с волком.
— Рауд дал, — нахмурился Гриня. — Как родичу. И у тебя будет такой же. Иди переодевайся, Рауд ждет.
— Не нравится мне этот маскарад, — благодушное настроение сдуло ветром. — Но раз Святейшее начальство говорит «надо», значит, надо.
Со вздохом Ворн кивнул и поплелся в каюту Кирилла.
Незадолго до завершения их морского путешествия Кирилл собрал всех участников похода и посвятил в ближайшие планы.
— По прибытию в порт, скорее всего, за мной будут следить, — объявил он безапелляционным тоном. — Я почти уверен в этом. Поэтому мы поступим так…
На палубе со своими вещмешками стояли Ворн, Гриня и Борг, переодетые под северян.
Кирилл оделся на манер бедуинов, замотав арафаткой голову и лицо. Рядом с ним стоял Гобла. Он разительно отличался от всех внешним видом. Одетый в коротковатые для него штаны и рубаху Ворна, без ножа и без вещмешка Гобла походил на подстреленного воробья, ну или на младшего сына из нищей многодетной семьи. Но внешний вид совершенно не смущал вечно веселого парня. Он улыбался во все зубы, предвкушая новые приключения.