— Ну и чего же в том этакого, — хмыкнул я. — Весной в Порте собирают налоги, а с началом лета начинается сбор недоимок. Казна султана пуста, как барабан. Так что со славян теперь станут сдирать последнюю шкуру. К середине лета, у нас должны быть готовы к отправке на полыхающие восстаниями Балканы и караваны с оружием, и отряды военных советников.
— Мы что же? — поморщился военный министр. — Мы — Империя? Мы — императорская армия?
— А для нас время наступит позже. Много позже. Хорошо, если к лету семьдесят седьмого успеем разродиться.
На том наша приватная беседа и закончилась. Задумчивый Милютин стал как-то вяло реагировать на попытки обсудить с ним подготовку к войне. Так что мне не оставалось ничего иного, как, отговорившись делами, отправить гостя восвояси.
Забегу немного вперед, и поведаю о неожиданных результатах этого разговора тет-а-тет. К вящему моему удивлению, Милютин вдруг резко переменил мнение касательно изобретенных Барановским полевых орудий. Стал яростным их сторонником и даже более того: до того нахвалил новую пушку своему высочайшему патрону, что морское министерство тут же заказало проектирование нового оружия для новейших броненосцев нашему с Владимиром Степановичем проектному институту.
Признаться, инженер уже давным-давно вел работы в этом направлении. Полевые пушки — дело нужное. Но войскам еще нужно было оружие помощнее. Гаубица. Адская штуковина, способная забрасывать пол пуда взрывчатки за горизонт.
Главный калибр боевого корабля же — нечто совершенно иное. Там следовало предусмотреть множество сопутствующих механизмов. Всякие там поворотные башни, системы поднятия ствола, и, что самое, на мой взгляд, главное — дальномер! Без этой штуки даже самая лучшая в мире пушка всего лишь несколько тонн бездарно изведенного металла!
Под это дело, я еще попросил Барановского, и прочих инженеров, размещенного в Кронверке Петропавловской крепости института, подумать о орудии устрашающих размеров. Что-нибудь вроде знаменитой немецкой «Доры». Нечто, способное угрожать пробравшимся в Проливы не дружественным кораблям. Колоссы, раз и навсегда отвадившие бы всякие там Великие Морские Державы от Босфора и Дарданелл, буде эти места попадут нам в руки. Я, как бы фантастично это не звучало, хотел, чтоб грядущая война принесла Родине пользу. В том числе и в экономическом плане. А свободный проход торговых судов в Средиземное море, к рынкам Италии, Франции, Испании, мог обернуться баснословными выгодами. Пусть и не моими личными. Черт бы с ними.
В общем, полезная вышла беседа. Потом, после, мы с Милютиным все так же спорили. Горячились даже, отстаивая свою точку зрения на заседаниях Совета министров или комиссии по подготовке к войне. Но именно что спорили. Как уважающие друг друга специалисты, желающие Отчизне добра, а не как непримиримые противники — представители противоборствующих группировок у трона Императора.
Ах, да! Еще одно! Благо вспомнил, когда гость еще не успел скрыться за порогом.
— Дмитрий Алексеевич, — окликнул я военного министра, осознанно привлекая внимание и прочих, ошивающихся у Советского подъезда господ. — Их императорское высочество просил что-то передать?
— Да-да, ваше высокопревосходительство, — смутился Милютин. — Запамятовал…
Какими-то дерганными, суетливыми движениями, словно бы опасаясь, что потерял важную бумагу, он нащупал во внутреннем кармане мундира драгоценный сверток и с легким поклоном тут же передал его мне.
— Честь имею, ваше высокопревосходительство, — мне показалось, будто бы он даже каблуками щелкнул. И тут же скрылся за высокими дверьми. А я, внутренне холодея, развернул документ.
«…а по сему, нами, Регентским Советом Российской Империи, единогласно же было принято решение назначить действительного тайного советника, графа Лерхе, Германа Густавовича, Первым министром и Председателем Совета министров правительства Российской Империи, с присвоением чина вице-канцлера Российской Империи».
Вот так-то! Первый шаг сделан. Теперь оставалась сущая ерунда, едрешкин корень!
5. Весь апрель никому не верь
Пришедшееся на понедельник первое апреля оказалось днем примечательным во всех отношениях. Старый генерал Лерхе однажды рассказывал, что давным-давно, веке в шестнадцатом что ли, денежная реформа в одном из немецких герцогств так ударила по местным спекулянтам и недобросовестным менялам, что их иначе как «дураками» и не называли. Библия утверждала, что именно в эту дату, в незапамятные времена, был свергнут Люцифер. Дьявол был изгнан — чем не повод для радости?