Затем Эномото проследовал в Голландию, где встретился со своими старыми знакомыми по учебе, а затем прибыл в Берлин. Примерно 7 июня он отправился из Берлина и 10 июня благополучно прибыл в Петербург, пробыв в пути, таким образом, ровно три месяца. И истратив на все это, едва-едва не кругосветное, путешествие без малого четырнадцать килограмм золота. Учитывая, что в золотом российском червонце три грамма — сорок пять тысяч восемьсот рублей.
Понятное дело, потенциальному тренеру для болезненного ребенка, шитый золотом мундир не понадобится. Да и путь можно было бы существенно спрямить, если из Италии пароходом отправиться прямиком в Одессу. Откуда уже чугункой в столицу. Но и без излишеств приобретение специалиста по воспитанию тела и духа в самурайском стиле должно было обойтись мне в весьма круглую сумму.
Да, черт возьми! Едрешкин корень. Неужто я стал бы считать в ассигнации в портмоне, если речь идет о здоровье любимого ребенка?! Иные вон за куда большие суммы выписывают породистых лошадей из Аргентины или Эфиопии…
Я не учитывал, что у регента на заказываемого мастера могут иметься свои планы. К счастью, никак моим устремлениям не мешающие. Скорее даже наоборот.
— Ваш же старший отпрыск, Герман Густавович, — неожиданно вмешался в разговор Бульдожка. — Он ведь обучается наукам совместно с цесаревичем Александром?
— Точно так, Александр Александрович, — согласился я, внутренне возликовав. Только что мне был дан карт-бланш на возвращение Герочки в учебные классы Зимнего. Хотел бы я взглянуть на человека, посмевшего теперь препятствовать воссоединению маленького царя со своим единственным другом.
— Мастер, о котором вы ныне ведете беседу, мог бы заниматься еще и ими? — огладив бородку, хитро взглянул на меня регент. — Не так ли?
— Не сомневаюсь, это станет честью для него, — через переводчика, заверил Эномото. Нижненемецкий, или как теперь все чаще говорят — голландский, самого посла, возможно, был вполне хорош, но труден для понимания.
— Отлично, — улыбнулся Саша. — В таком случае, справедливо будет, если оплату его проезда по землям Империи возьмет на себя казна?
— Да я, Александр Александрович…
— Мне ведомо, Герман Густавович, что ваших капиталов довольно будет и на то, чтоб купить специально для этого предприятия морское судно. Однако же, у меня для вызываемого в Санкт-Петербург мастера будет и иное поручение, расходы по исполнению которого, я намерен целиком взять на себя! Дело в том, что, данным мною распоряжением, наш посланник при дворе императора Мэйдзи…
Господи! Ну знал ведь прекрасно об увлечении регента предметами искусства! Знал, и ничего не сделал. А что мне стоило озаботиться приобретением коллекции чего-нибудь китайского или того пуще — японского?! Проявить заинтересованность в хобби великого князя, и показать этим собственное к нему расположение. Не удивительно, что князю Владимиру пришлось этаким вот замысловатым способом нас с регентом мирить, коли я проявлял чуть ли не показное равнодушие. А ведь уже десять лет среди этих акул жил. Пора бы уже было научиться языку поступков-жестов.
Кирилл Васильевич Струве, сын основателя Пулковской обсерватории, известный путешественник и ученый — на основе сделанных им вычислений в Генеральном Штабе создавалась карта Туркестанских владений, с семьдесят третьего года назначен министром-резидентом Российской Империи в Токио. Именно его, как высокообразованного человека, великий князь Александр Александрович просил собрать произведения искусства, антиквариат и предметы интерьера для создания японской коллекции в одном из залов Эрмитажа. И, теперь, когда поручение было выполнено, Бульдожка хотел, чтоб коллекция была доставлена в Петербург. Ну и почему бы ему было не воспользоваться оказией, если из далекой страны все равно должен был отправиться будущий учитель высокородных детей?
К слову сказать, воодушевленный нежданно негаданно полученными бонусами — а я, кроме всего прочего, теперь, с легкой руки Регента, мог запросто общаться на любые темы с любым иностранным послом — в тот же вечер отписал Мише Карбышеву в Томск. Моему бывшему секретарю, поручику жандармерии в отставке, а теперь генеральному директору Восточного отделения нашей с Наденькой корпорации, вменялось в обязанность организовать в Китае скупку антиквариата, произведений искусства, древнего фарфора и иже с ними. Быть может отдельную залу в Эрмитаже я и не надеялся заполучить, но в качестве подарков ценителям китайские трофеи должны были пойти как нельзя лучше.