К о с т я. Какие записки?
Т а н я. Подтверждающие, что я права! Купца одного. В музее у вас должны быть. Там ясно указано: в окрестностях Свиблова когда-то существовал родничок, открытый выход природного газа! Только бы найти! Тогда уж я вам — купорос на вас, сера, селитра…
К о с т я (пятясь). За что, помилуйте… (Хохочет.)
Т а н я. Ой, простите… Это я оппонентов своих… Маловеров… Кротов, не видящих дальше своего носа… Привыкла, знаете, на открытом воздухе…
К о с т я. Правильно! Перегидрат их окись магния!
Т а н я. Как вы сразу все поняли!
К о с т я. Вы же типично свой парень! (Хлопнул ее по плечу.)
Таня поежилась.
Простите, как вас зовут?
Таня не отвечает.
Кстати, почему вы уверены, что фатера понесло в Свиблово именно по вашему делу?
Т а н я. Иначе не может быть! Это же газ! Наше будущее! Как от вас лучше всего добраться до Свиблова?
К о с т я. Вы тоже поедете?
Т а н я. Сию минуту…
К о с т я. Но как же вы… Простите, как вас зовут?
Т а н я. Долго объяснять.
К о с т я. А меня — Костя. Я не могу вас так отпустить. Я провожу вас до самого Свиблова!
Т а н я. Ой… спасибо… Вы такой… такой…
К о с т я. Нет! Это вы такая! Я вижу, у нас с вами будет полный контакт! (Обнимает ее, целует; она изо всей силы отпихивает его, он летит на пол; растерянно.) Простите, я не расслышал, как вас зовут?
Т а н я. Эпоха требует активности, напора, аккумуляции, но не пошлости, понятно?
К о с т я (в полном недоумении). Эпоха?
Входят Л ю б о в ь М и х а й л о в н а и М и л а.
Л ю б о в ь М и х а й л о в н а. Господи!
М и л а. Что это?
Т а н я (Косте, с вызовом). Поехали?
К о с т я (поднимаясь, со вздохом). Поехали, Эпохочка…
Л ю б о в ь М и х а й л о в н а. Костенька! Куда ты?
К о с т я. Не беспокойся, мамочка. Все будет как в лучших домах Филадельфии! (Берет аккорд на гитаре, исчезает.)
Любовь Михайловна бросается на шею Миле, рыдает.
М и л а. Мама, что с тобой?
Л ю б о в ь М и х а й л о в н а. Все кончено, доченька! Он влюбился!
М и л а. Ну и что? Давно пора…
Л ю б о в ь М и х а й л о в н а. Да что ты говоришь? Какая же она ему пара?
М и л а. Косте? Вполне.
Л ю б о в ь М и х а й л о в н а. При чем тут Костя? Я не про Костю, про папу! Папочка наш влюбился!
М и л а. В кого?
Л ю б о в ь М и х а й л о в н а. Да в нее же! В нее! В Эпоху эту! Я тебе все время толкую!
М и л а. Да ты что?
Л ю б о в ь М и х а й л о в н а. Ты ничего не знаешь. Про газ только и твердит. Хочет стройным стать. Для нее. Для Эпохи! Она требует, говорит. Все равно не отдам! Я же люблю тебя, Ванечка! Мы же тридцать три года вместе! (Хватает пальто, сумочку, бежит к двери.)
М и л а. Куда же ты?
Л ю б о в ь М и х а й л о в н а. В Свиблово, к отцу!
М и л а. Я тебя одну не отпущу, мама!
Любовь Михайловна распахивает дверь. В комнату падает подслушивавшая под дверью Д у н я ш а. В руках у нее метла, Любовь Михайловна перепрыгивает через нее, исчезает.
Мама! Стой! (Убегает за ней.)
Д у н я ш а (не поднимаясь с пола, на коленях). Отправился, значит? Просветил господь… (Крестится и вдруг вскакивает верхом на щетку и, заложив два пальца в рот, оглушительно свистит.)
Порыв ветра. Темнота. Музыка.
З а н а в е с
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Комната в доме Фаины. Половина ее отгорожена занавеской. Смесь старого и нового: в красном углу картина Решетникова «Вернулся», полотенца, вышитые петухами, в глубине — расписной ларь и в то же время холодильник, телевизор, торшер. Посреди комнаты Ф а и н а торопливо укладывает в чемодан вещи. Стук в дверь. Охнув, Фаина одним движением загоняет чемодан под кровать, сама бросается на кровать и, прикрывшись большим черным платком, принимается стонать. Стук сильнее…
Ф а и н а (слабым голосом). Кто там, спаси Христос?
Дверь задергалась, отворяется, вбегает Д у н я ш а.
Д у н я ш а (с порога, запыхавшись). К-клиент… П-па-циент!
Ф а и н а (подымаясь с постели). Тьфу на тебя! Напугала!