З а х а р Д е н и с ы ч. Ну, с сушилкой, с сушилкой…
Ж е н я. Так вы о сушилке?
З а х а р Д е н и с ы ч. А о чем же? С самого начала толкую: надо увлечь Сергея Иваныча сушилкой.
Ж е н я. Ха-ха-ха!
З а х а р Д е н и с ы ч. Чего ты?
Ж е н я. Ха-ха-ха!
З а х а р Д е н и с ы ч. Я с тобой серьезно говорю.
Ж е н я. Уморили, Захар Денисыч… Ха-ха-ха!
З а х а р Д е н и с ы ч (передразнивает). «Ха-ха-ха…» Нет в тебе никакой тонкости чувств, Евгения. Как хочешь, а Сергея Иваныча должна уговорить. (Посмотрел в окно.) Вот он идет. Действуй.
Ж е н я. Нет-нет. (Хочет убежать.)
З а х а р Д е н и с ы ч. Да что ты ерепенишься? Не понимаю.
Ж е н я. Именно — не понимаете. Пустите меня…
Входит С е р г е й.
З а х а р Д е н и с ы ч. Ну как, Сергей Иваныч, дела?
С е р г е й. Все в порядке. Завтра еду.
З а х а р Д е н и с ы ч. Ну и хорошо. Тут Женя хотела с вами поговорить… А я пойду сосну.
Ж е н я (шепотом). Нет… нет…
З а х а р Д е н и с ы ч. Не дури… (Идет к двери. На ходу шепотом Жене.) Не робей. Главное — потоньше, потоньше… (Уходит.)
Сергей и Женя одни. Пауза.
С е р г е й. Спасибо за чемодан…
Ж е н я. Пожалуйста.
Снова пауза.
С е р г е й. Что ж мы стоим? Сядем… (Предлагает ей стул.)
Оба садятся таким образом, что Сергей оказывается спиной к двери, куда ушел Захар Денисыч, а Женя — лицом к ней.
Пауза.
Вы что-то хотели сказать?
Ж е н я. Я?
З а х а р Д е н и с ы ч, высунувшись из-за двери, делает знаки — надувает щеки, дует. Наконец, не выдержав, шепчет: «Сушилка. Сушилка».
Сергей оборачивается. Захар Денисыч еле успевает спрятаться.
С е р г е й. Что это у вас? Мышки?
Ж е н я. Нет, кошки. (Встает со стула.)
С е р г е й. Куда же вы? Значит, раздумали? Подождите минутку…
Ж е н я. Зачем?
С е р г е й. У нас с вами как-то все странно получается. А мне бы хотелось поближе познакомиться с вами.
Ж е н я. Почему?
С е р г е й. Скажите, вы стихов случайно не пишете?
Ж е н я. С чего вы взяли?
С е р г е й. Мне почему-то показалось, что у вас должно получиться.
Ж е н я. Напрасно показалось.
С е р г е й. Жаль. Но любите стихи?
Ж е н я. Люблю.
С е р г е й. Тогда знаете что? Напишите мне на память хотя бы одну какую-нибудь строчку… любимую… А? (Достает бумагу, карандаш, протягивает Жене.)
Захар Денисыч пишет по воздуху пальцами слово, которое Женя должна написать Сергею: «Сушилка». Женя отмахивается от него.
(Принимает этот жест за отказ.) Не хотите?
Ж е н я. Что же я вам напишу? Я вас совсем не знаю…
С е р г е й. Неважно.
Ж е н я. Я так не могу.
С е р г е й. Ну, тогда не стихи, а прозу… Напишите, что хотите. Все, что взбредет в голову…
Ж е н я. Но зачем это вам?
С е р г е й. Это, конечно, смешно, но… (Мнется.) Ну, хотя бы для того, чтобы я мог по почерку узнать ваш характер.
Ж е н я. Ах, вот что… Пожалуйста. (Берет бумагу.) Диктуйте.
С е р г е й. Есть. Пишите. (Диктует.) Вы…
Ж е н я (пишет). Вы…
С е р г е й. Мне…
Ж е н я (пишет). Мне…
С е р г е й. Нравитесь. Точка.
Ж е н я (сразу останавливается). То есть как это: «Вы мне нравитесь»? Ничего подобного. Откуда вы взяли, что вы мне нравитесь?
С е р г е й. Да не я, а вы. Я же ясно диктую — вы.
Ж е н я. Но пишу-то я. Получается, что вы мне нравитесь.
С е р г е й. Еще приятней.
Ж е н я. Но это неправда. Слышите — неправда.
С е р г е й. Жаль. А вот вы мне нравитесь. И это — правда. По-настоящему.
Ж е н я. Знаете, что я вам скажу, Сергей Иваныч?
Захар Денисыч, высунувшись из-за шкафа, шепотом: «Про сушилку…»
(Захару Денисычу.) Оставьте вы это. (Сергею.) Программа у вас ясная. Только адрес не тот.
С е р г е й. Какая программа?..
Ж е н я. То с глазами, то со стишками. Стыдно.
С е р г е й. Ничего не понимаю. При чем тут глаза?
Ж е н я. Забыли? А тогда, возле станции, у машины, — помните?
С е р г е й. Но ведь это же была шутка…
Ж е н я. На правду уж слишком похожа. Но имейте в виду, может быть, где-нибудь ваши разговоры и вообще подходы нравятся, а у нас, в Хвоеве, этим не возьмешь. У нас другие девушки.