Тааг почувствовал мой мысленный приказ, присел на задних щупальцах, а два передних вытянул вперёд. Кончики расплелись на отдельные волокна и охватили грани пирамиды. Из-под челюсти вытянулись два тонких усика и тоже коснулись артефакта.
— Всем: порядок, — тихо сказал я. — Вторая фаза.
Я прислушался к потоку ощущений, идущих от Таага. Пусть я не видел никого из спутников, лишь мог чувствовать жену, но теперь знал не только, где стоит каждый из них, а ещё и имел представление о положении каждого элемента доспехов. Пирамида являлась приёмником и передатчиком, на неё шли телеметрические данные с каждого комплекта штурмовой брони, а я получал возможность передавать нечто большее, чем простые слова через переговорные серьги. Я не видел глазами, но чувствовал, как четыре бронированные фигуры взмывают вверх в высоких длинных прыжках и приземляются на чёрный лёд. Моё усиленное зрение увидело, как в месте приземления лёд вновь превращается в жидкость, чтобы через мгновение застыть невысокими всплесками.
Несмотря на демпфирующие чары на подошвах доспехов, змей как-то почувствовал появление новых действующих лиц — видать, полностью заглушить вибрацию льда не удалось. Снова игнорируя все законы инерции, он метнулся в сторону, извиваясь и мотая головой. Подстёгнутое эликсирами восприятие позволяло различать каждое движение, а искусственный глаз фиксировал мельчайшие детали огромного тела. Послышался тонкий свист, яркая белая точка со скоростью, что даже с восприятием, разогнанным эликсирами, размылась в линию и ударила в змея. В воздухе распух ослепительно-яркий белый шар, раздался хлопок, и на месте, где мгновением раньше находился монстр, в воздух взметнулся столб воды. Но змея там уже не было, он за это время переместился в сторону на два десятка ярдов.
Я активировал форсированный режим мозга, ускоряя восприятие, превращая мир в сложную систему векторов, траекторий, формул и цифр.
Маскировка Ксандаша, сорванная выстрелом, быстро восстановилась, но змей уже повернулся и разинул пасть. И сколь бы ни были стремительны его движения, насколько бы магия ни подчиняла другие законы физики, я уже знал, что монстр будет делать и куда ползти.
— Санд, влево десять ярдов! — сказал я через артефакт, одновременно давая целеуказание через Таага.
Я знал, что иллюзия в его шлеме, демонстрирующая окружающий мир, изменилась, что Тааг передал как маршрут ухода, так и направление атаки змея. Чёрная непрозрачная сфера вылетела из пасти монстра и ударила в озеро, взметнув столб воды, мгновенно застывший льдом. В змея ударили ещё три выстрела, но он, невероятно быстро извиваясь телом, просочился между ними и выплюнул облако фиолетового газа, которое потекло по льду высоким клубящимся валом. Я внимательно наблюдал, переключая диапазоны зрения, зная, что доспех справится, опасность угрожает только маскировке.
— Начинаем серьёзно, — сказал я. — Подарок-один!
Починяясь моей команде, Тааг послал в артефакт кодированный импульс. Пространственный карман в кристалле, имплантированном под кожу свиньи, раскрылся, выпуская содержимое — сложную смесь алхимических ядов. Я знал, что тело змея экранирует магию, прерывает любые коммуникации, поэтому использовал принцип спутанности квантов элир, как в том артефакте, который до сих пор валялся где-то у Милых Глазок.
Крежл-змей, получив огромную дозу различных смертельно опасных веществ, немного дёрнулся, но продолжал ползти всё с той же бодростью. С его рогов срывались стремительные ветвистые молнии, пасть исторгала сгустки стихийной магии, а из глаз вылетали ослепительные жёлтые лучи. Я сосредоточился на наблюдении, просчитывая траектории атак и движение членов команды, посылая через Таага предупреждения и маркеры целеуказания. Всё происходило так быстро, что поспеть за этой скоростью не могли никакие слова. Худышки Берты на руках доспехов, потерявших в клубах тумана всякую невидимость, исторгали белые сферы и били в змея, но он всё равно умудрялся извиваться, уходить и атаковать в ответ.
Мой мир сузился до четырёх маленьких фигурок и огромной туши, которая непрерывно атаковала, но никак не могла поразить своих противников. Фигурки тоже огрызались целыми сериями выстрелов, скользя между высокими ледяными столбами и причудливыми водными всплесками, застывшими в виде абстрактных ледяных скульптур. Стоило стихнуть внешнему воздействию, нарушающему кристаллизующие чары, и пропитанная магией вода вновь превращалась в искусственный лёд — тут уже не действовало никакое ограничение по глубине и высоте, заложенное в замораживающий артефакт.