Ночи я проводил в роскошной королевской постели с любимой женщиной, мы занимались любовью как в реальности, так и предавались разврату в царстве снов. Схватка с работорговцами натолкнула мою жену на множество новых фантазий, в которых мне отводилась роль то подлого бандита, накладывающего свои грязные лапы на невинную рабыню, то, наоборот, отважного героя, спасающего эту рабыню из плена. И в том, и в другом случае исход для «рабыни» был совершенно одинаков. К счастью, я прекрасно осознавал, что это всё игра, так что отвращения, как во время захвата замка, больше не испытывал.
Хартан, похоже, очень увлёкся то ли Фейрой, то ли Лейлин — на попытки узнать о его сердечных делах, отвечал уклончиво и большую часть времени пропадал в Нирвине. Мы лишь выяснили, что после освящения Кенирой их дома, Сианна окончательно пришла в себя, пропали последние боли в теле, а также ушли психологические последствия плена и насилия. Я ни разу не зашёл к ним в гости — но на этот раз к боязни испугать добавлялось лёгкое чувство стыда, ведь в тех ночных ролевых играх Кенира принимала облик каждой из рабынь, не исключая и эту троицу.
После того как Шпаценхорст стал пригоден для жизни, Незель переехала в новые роскошные покои, которые делила с Миреной, а в храм отправлялась каждый день порталом из двора нашего дома. Больше никакого безумия мы с ней не творили, умудрившись наконец-то стать просто друзьями, хотя, конечно, во снах Кенира неоднократно принимала её облик. И собираясь по утрам либо на защищённой барьером террасе, в столовой или просто на кухне, мы втроём обменивались понимающими улыбками, словно это стало нашей семейной шуткой.
Разумеется, в столь большом замке нашлось место и для семьи Ксандаша. У них с Лексной появилась не менее роскошная спальня, а Патала была в полном восторге от комнаты в высокой круглой башне, нависавшей над обрывом. Она так полюбила своё новое «гнездо», что даже не пускала туда сервисных големов, сделав исключение только для обычного пылеуборщика.
Впрочем, окончательно они к нам так и не переселились, лишь иногда ночуя в замке и расслабляясь ночами вместе с нами в горячих источниках. Когда не было Палы, все купались голышом, не утруждая себя плавками и купальниками. Обнажённые прекрасные женщины, чудесный вид на горы и озеро, хорошее вино и мягкий свет лун всегда настраивал на романтику. Мне хотелось, чтобы эти мгновения длились вечно, единственное, о чём я мечтал, чтобы к нам присоединилась моя госпожа и любимая, благая и милосердная Ирулин. Кенира, чувствуя мою тоску, уводила меня в спальню, где мы, погрузившись в Царство её, соединялись с богиней тем самым, только нам доступным способом. Но, к сожалению, богиня не могла появиться, пусть я чувствовал песнь её, любовь её и касание её мягких туманных крыльев.
Кому-то могло бы показаться, что спутники мои, любимые и друзья, решили довольствоваться достигнутым, что погрязли в праздности и рутинных заботах. И сделать более ошибочный вывод было невозможно. Каждый из них горел горячим желанием идти дальше, открывать новые горизонты и покорять новые вершины. Ксандаш и Тана имели один незаконченный разговор, Мирена пыталась догнать свою дочь, а Кенира — уйти вперёд настолько, чтобы не позволить ей это сделать. Лексна всё дальше и дальше шла по пути высшего целительства, она уже оказалась там, где учить её, не касаясь запретных знаний, я больше не мог. Незель очень импонировала идея стать сильной как маг в той же степени, что и жрица, чтобы таким образом ещё сильнее прославлять Фаолонде. Пусть я осенил силой Ирулин весь этот замок, одна из комнат — угловое светлое помещение с огромными окнами, стало настоящим святилищем. Именно тут, на тёплом полу, покрытом мягкими, похожими на матрацы матами, мы совершали нашу ежедневный ритуал, укладываясь головами друг к другу и погружаясь в Царство моей богини для ставшей столь привычной и как воздух учёбы, а также боевых тренировок.
А потом настал день, которого я так ждал и к чему так сильно готовился. Рано утром управляющая система замка спроецировала в моей комнате иллюзию с сообщением, что инкубатор свою работу закончил. И что три из десяти яиц содержат в себе готовых к вылуплению птенцов. Из-за двух различных образцов ДНК один из клонов оказался самкой, правда, это не имело особого значения. Но, конечно же, для проведения ритуала я предпочёл мужскую особь.